Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Авром

«Пролетарская Атлантида». Воспоминания бывшей части советского заводского пролетариата.

«Пролетарская Атлантида». Воспоминания бывшей части советского заводского пролетариата.

Авраам Шмулевич

Попался мне на глаза старый очерк Дмитрия Галковского — воспоминания о его заводском прошлом. Хороший текст. Это — первый текст Галковского, который показался мне умным и точным. Все, что я пробовал читать раньше у этого популярного автора — какая-то заумно-конспирологическая муть а-ля Фоменко. Данный же текст — очень достоверен и, на самом деле, почти уникален в современной публицистике.
Статья эта была опубликована в ныне покойной газете «Консерватор», электронная версия коей была ликвидирована вскоре после закрытия бумажной коварным бывшим владельцем, однако Сеть сохранила текст, вот линк: «Жизнь по заводскому гудку».
«По своему происхождению я рабочий. Рабочими были мои родители. Рабочим был район, в котором я жил. Трудовой путь я начал в 17 лет рабочим автомобильного завода имени Лихачева» — пишет автор.
Я тоже «начинал свой трудовой путь» слесарем в Мурманске, рабочим на стройке в Ленинграде и уже в диссидентско-сионистские годы в Ленинграде — плотником на ткацкой фабрике, и еще где-то, недолго столяром — опять в Мурманске, кроме того, будучи студентом, жил в Ленинграде рядом с заводской общагой, и регулярно ходил туда на танцы.
Автор совершенно правильно замечает, что:
«эта жизнь (жизнь советских рабочих — А.Ш) не нашла никакого отражения в нашей культуре. В советское время официальная пропаганда насаждала образ плакатного «сознательного трудящегося» с партийно-картонными мыслями. Иногда под рабочего гримировали английского офицера (бессмертный образ «Гоши» в фильме «Москва слезам не верит»). Иногда за рабочего канал альфонсирующий официант, вроде «Афони» (был такой киношедевр, в советское время очень популярный). Фрондерствующей интеллигенции рабочие были неинтересны. Даже спившийся персонаж Венички Ерофеева был отнюдь не рабочим.
После крушения советской власти о рабочих вообще забыли. В общественном сознании их образ заменили политики, бизнесмены, уголовники, военные, на худой конец, крестьяне, кто угодно, только не рабочие. Наверно, пролетариат сильно всем надоел после государственной семидесятилетней долбежки. Потом именно этот класс в условиях постсоветской деиндустриализации ужался почти до нуля. Есть ли сейчас рабочие как устойчивая социальная группировка, даже не знаю.
Но они были, и было их много. Половина страны.
Что об этой жизни знает современное поколение? Думаю, ничего. В фильмах и книгах ложь».
Действительно, об образе жизни, привычках, внешнем виде, духовных представлениях некоторых исчезнувших племен индейцев Америки современный российский человек осведомлен куда лучше, чем о жизни российского рабочего класса двадцатилетней давности. В советском киноискусстве относительно достоверные образы заводских рабочих появлялись очень редко, как фон для жизни интеллигенции (четырёхсерийный фильм «Большая перемена» семьдесят второго года и «Влюблён по собственному желанию» восемьдесят третьего — собственно, ничего другого, кроме этих лент, я сейчас припомнить не могу, хотя были, наверное). В постсоветском — этих образов нет вообще. Прямо какая-то «Пролетарская Атлантида» ...
Поэтому попытка восстановить ее, вспомнить, «как все было» — особенно ценна.
Однако мой опыт — не со всем совпадает с описанным Галковским.
Итак, несколько замечаний.
Галковский пишет:
«Группа рабочих стояла у входа в цех, курила. Один из них подошел и тихо сказал: «Не слушайте, что вам п....ят. Х..во здесь работать. … Непосредственно с производства всё, что могло передвигаться, старалось уползти. И уползало. Оставались те, у кого на спине было написано: «Ушел бы, да куда».
Никуда рабочие, которых я видел и с которыми общался, частью которых был — «уползти не старались», да и не видели они особой альтернативы своему положению и своей профессии.
К высшему образованию, как правило, заводские рабочие не стремились, да и действительно, «ИТР в глазах рабочих 70-х годов не пользовались никаким престижем. Никто не хотел быть советским «инженегром».
В общем, свой социальный и профессиональный статус воспринимался как должное, зарплатой были довольны, у молодого квалифицированного рабочего, в отличие от того же «инженегра», МНСа (младшего научного сотрудника) или молодого врача, зарплаты хватало «на всё», и еще оставалось, если не пить по чёрному. Но таких, «пьющих по-чёрному», на производствах, где я работал, среди квалифицированных пролетариев, я вообще не припомню. Прогулов по пъянке тоже было мало. После работы могли «отметить», да. Но при этом на следующий день все приходили вовремя и в нормальном состоянии. И это отношение к своему социальному статусу было одним из краеугольных камней устойчивости советской системы. Впрочем, дело может быть в том, что, в отличие от описываемого Галковским ЗИЛа, условия труда в местах, где работал я, были вполне приемлемы.
Галковский пишет, что рабочие в тех местах, где он трудился, «боялись милиции».
Никакого особого страха перед ней, ни в Мурманске, ни в Ленинграде, я не помню. Мне кажется, что студенты и интеллигенция боялись и сталкивались с милицией и вообще с советской карательной системой гораздо чаще. Студента могли исключить, интеллигента — уволить, — а работяге что сделаешь? «С завода ведь не уволят».
«К слову сказать, половая жизнь пролетариата была крайне убога» — вспоминает Галковский.
Не знаю, не знаю. «Убога», то есть, не технична, она была у всех советских людей от школьного возраста и выше. А так — вполне себе трахались, и с большим энтузиазмом. Девушки в рабочих общежитиях, как правило, были «без предрассудков», и воспринималось это нормально. Что касается ПТУ, то там блядство вообще было нормой, так же как всеобщей нормой была потеря девственности лет в пятнадцать у девочек из рабочих семей.
«Я проработал на заводе три года, и в нашем коллективе не было ни одной драки». «Пили, впрочем, тоже умеренно и как-то стыдливо».
Тут наши воспоминания совпадают. Не было, верно, ни одной не припомню. (То, что было «на улице» — не в счет). И пьяных «на рабочем месте» не было. Хотя если «после работы» и выпивали, выпивали именно что «крепко», как пишет Галковский: очень ёмкое определение.
Галковский закончил свои воспоминания на «еврейском вопросе», затрону его и я. Никакого особо остро стоящего вопроса я не заметил, при том, что вокруг все знали, что я еврей, а в диссидентско-сионистские годы, в Ленинграде, работая плотником на заводе, я уже соблюдал заповеди иудаизма, что, хоть я это особо не рекламировал, «окружающий меня рабочий коллектив» не мог не заметить. Особенно — в бытность мою плотником на ткацкой фабрике.
Рабочий день «на производстве» начинался рано, а зимой в Ленинграде, как известно, утро наступает поздно, при этом утреннюю молитву «шахарит» можно начинать молиться только после рассвета. И вот на определенном этапе календаря оказалось, что молиться дома, до выхода на работу, нет никакой возможности — еще полная ночь. При этом вся утренняя молитва (читать ее обязан каждый взрослый еврей) занимает минут сорок минимум. Поэтому я поступал так: дома надевал молитвенные принадлежности, в которых читается утренняя молитва — талит и тфилин, затем надевал зимнюю куртку — но тфилин на голове при этом невозможно было не заметить (довольно большая черная прямоугольная кожаная коробочка с вложенными священными текстами на опоясывающем голову кожаном ремешке, и два спускающихся на грудь от затылка черных же ремешка) — и в таком виде шел а остановку трамвая. Садился в него (трамвай был битком набит такими же пролетариями), и начинал молитву. Молился я по сиддуру (молитвеннику), естественно, на иврите, еврейскими буквами, который всё это время держал перед собой открыто. Когда трамвай подъезжал к остановке на углу Восьмой линии и Большого проспекта В.О. (Васильевского острова), где я должен был я пересаживаться на другой трамвай, как раз подходил к основной молитве утренней службы «Шмоне эсре» («Восемнадцать благословений»), читать которую надо с особым рвением и трепетом, стоя и не шевелясь. Пока я ждал пересадки — как раз молился «Шмоне эсре» за газетным киоском рядом с магазином «Академкнига», когда она заканчивалась — как раз подъезжал нужный номер, который ехал уже прямо в заводской район. В этом трамвае, набит он был нами как сельядми в бочке, и почти все эти сельди ехали на мою фабрику, я заканчивал утреннюю службу, снимал талит и тфилин — трамвай в это время как раз подъезжал к родному предприятию — и в толпе «товарищей по классу» я вливался в заводскую проходную.
Вопросов при этом мне никто не задавал.

Авром

Бесславная гибель ВПК Украины

Бесславная гибель ВПК Украины

Авраам Шмулевич




Если сегодня спросить рядового украинца, какая армия была сразу после получения Украиной независимости четвертой в мире по боевой мощи, то он очень сильно удивится, узнав, что это была армия его страны.

На момент провозглашения независимости Украины в состав украинского ВПК входило 3594 предприятия, на которых работало около 3 млн. человек. На военном производстве было задействовано 700 предприятий, в том числе 205 производственных объединений и 139 научно-производственных объединений с общей численностью занятых 1 млн. 450 тыс. человек. Украина унаследовала почти треть космической промышленности бывшего СССР. В космическую отрасль входило 140 предприятий и институтов, которые обеспечивали работой 200 тыс. человек. Заводами Украины ежегодно изготовлялось 350 самолетов.
В 1991 году Украина получила в наследство от СССР четвертую по численности и оснащению армию в мире, по совокупной военной мощи она уступала только США, России и Китаю. Однако, новые украинские власти распорядились этим богатством не на благо страны. Наследство было продано за рубеж на сумму 32 млрд. долларов. Правда до государственного бюджета эти миллиарды дошли в очень урезанном виде.
Уже к 1997 г. количество оборонных предприятий сократилось в пять раз, а к 2010 году, по данным Министерства промышленной политики Украины, в интересах обороны в стране работало всего 143 предприятия. В 2011 г. Украина выпала из десятки основных глобальных поставщиков вооружений, заняв 12-е место.
Все эти годы главным партнеров Украины в военно-технической области была Россия. РФ занималась обслуживанием, продлением срока службы и поставкой запасных частей для межконтинентальных баллистических ракет, в области космических запусков. Украинская корпорация "Мотор Сич" поставляла в Россию вертолетные, авиационные и ракетные двигатели. Они устанавливались на большинство российских транспортных вертолетов.
В то же время Киев сотрудничал в военно-техническое сотрудничество с 45-ю странами, находился в ситуации, когда доля российского рынка для украинского экспорта составляет от 50 до 60%. Без участия россиян Украина способна производить лишь танки Т-80, «Оплот» и «Ятаган», а также ряд старых бронетранспортёров.
Харьковский машиностроительный завод ФЭД поставлял в Россию привод-генераторы для двигателей на транспортный самолет Ил-76. Всего при производстве базовых модификаций Ил-76 требовались изделия около 20 украинских предприятий.
И таких примеров российско украинского сотрудничества масса.
Еще в 1995 году Россия и Украина «в интересах развития двустороннего военно-технического сотрудничества» подписали взаимное соглашение о поставке оружия и техники (его разработка велась еще с 1993 года). В рамках этого договора страны не могли без согласия друг друга передавать или продавать товары военного назначения физическим или юридическим лицам, либо правительствам третьих стран. Договоренности были тогда вполне взаимовыгодными – и военно-промышленный комплекс был интегрирован под комплектующие из двух стран. Между двумя бывшими «братскими республиками единой советской семьи» продолжали существовать тесные связи а всех уровнях. Так что заинтересованность была общей.
Но к марту 2014 года Украина приостановила отгрузки в Россию товаров военного назначения, а 16 июня новоизбранный президент Украины Петр Порошенко полностью запретил сотрудничество с РФ в сфере ВПК.
20 мая 2015 года на заседании правительства премьер-министр Украины Арсений Яценюк заявил: «Мы прекращаем действие соглашения, подписанного в 1993 году, о военно-техническом сотрудничестве с Россией». Разрыв соглашения с Россией об экспорте вооружений, разумеется, эффекта взорвавшейся бомбы не произвел.
18 августа 2018 Президент Украины Петр Порошенко подписал закон освобождающий предприятия госконцерна "Укроборонпром" от обязательств по расторгнутым договорам в сфере военно-технического сотрудничества (ВТС) с РФ. Отмечается, что объем задолженности предприятий ОПК страны по расторгнутым с РФ соглашениям оценивается в $145 млн.
Было вполне ожидаемо, что ВПК Украины понесёт существенные потери от разрыва связей с Россией. Казалось бы, украинское руководство, подписывая все эти законы и указы, должно было понимать их последствия для ВПК страны и срочно начать поиски путей минимизации ущерба и выходя из неминуемого кризиса.
В связи с разрывом связей с Россией государственный концерн «Антонов» с апреля 2015 г. по середину 2017 г. не передал заказчикам ни одного серийного самолета и в итоге летом 2017 г. был упразднен как юридическое лицо. В тяжелом положении оказались предприятия «Зоря-Машпроект» (Николаев) (экспорт в Россию ранее составлял 90-95% объемов производства) и «Мотор-Сич» (Запорожье) (до 85% всего производства зависело от российского авиа- и вертолетостроения).
В то же время место Украины в военном сотрудничестве с Россией во многом заняла Беларусь. У этой страны оказались интересные предложения примерно по 1500 позициям из более чем 3000. Хотя одновременно, несмотря на союзнические отношения с Россией, белорусский ВПК продолжает активное военно-техническое сотрудничество с Украиной.
Кроме того, Белоруссия является основным поставщиком бензина, дизельного топлива и авиационного топлива для Украины, которые производятся из нефти, поставляемой Россией.
Отсутствие комплектующих в ВПК Украины, связанное с разрывом сотрудничества с Россией в области военно-технического сотрудничества, утрата технологий и специалистов, существенное сокращение числа специализированных украинских предприятий ВПК, практически разрушили имевшийся производственный потенциал ВПК Украины, что привело к катастрофическому падению качества военной продукции и срыву экспортных оборонных заказов МО Украины.
Как только Украина заявляет свое очередное ноу-хау в области танкостроения, появляются наглядные последствия технической деградации данной отрасли. Можно вспомнить ситуацию, возникшую в 1990-х на Сумском трубном заводе для танков пакистанского контракта. Уже тогда, буквально после распада СССР, сумчане никак не могли получить пушку с нужными характеристиками. Живучесть ствола была в 2-3 раза ниже советских образцов, и такое изделие не хотели принимать пакистанские заказчики. Из ситуации вышли просто. Со складов взяли нужное количество старых стволов, а туда взамен положили изделия сумских машиностроителей. Когда в 2014 году Киев решил попытаться восстановить производство хотя бы пушек, оказалось, что ни специалистов, ни соответствующих технологий на производстве больше нет. Потому и не делают сумчане сегодня пушек для АТО. Уже не могут. Это типичная история для украинского Военпрома. Нет технологий, нет и качественной военной техники.
Специалисты отмечают также, что нежелание Украины использовать современные орудия в качестве основного вооружения свидетельствует и о том, что серьезный кризис развивается в области изучения материалов, изготовлении и пристрелке новых образцов артиллерийского вооружения.
Качество украинского оружия успели оценить даже боевики «Исламского государства», которые нелегально закупали в Украине оружие и транспортировали его через одесский порт. На видеозаписи, которая опубликована в октябре 2016 года, мужчина на камеру демонстрировал переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК) украинского производства и жаловался на его качество: отсутствие аккумулятора и разбитую вдребезги оптику. «Это не ПЗРК, а просто труба, из которой невозможно стрелять», — возмущался боевик и обвинял Украину в предательстве.
Прекращение военно-технического сотрудничества Украины с Россией означало и смертельный удар по крупному судостроению, поскольку заводы Николаева были заточены под российский военно-морской флот, а заказы со стороны украинцы точно не получат, хотя бы по тому, что практически все конструкторские бюро находятся в России.
Заявленные руководством Украины намерения, в рамках объявленной стратегии «Украинский щит», государственного концерна «Укроборонпрома», в который входят 95% предприятий оборонно-промышленного комплекса Украины, на перевод ВПК на стандарты НАТО и оснащении ВСУ современными образцами вооружения, оказались несостоятельными. Западные партнеры не стремятся расставаться с технологическими военными секретами. Кроме того, перевод продукции на стандарты НАТО требует значительных вложений в переработку технической документации, закупку оборудования и комплектующих, что делает данное заявление практически не осуществимым.
Военно-промышленный комплекс Украины переживает сильнейший технологический и финансовый кризис. Он оказался не в состоянии ни обеспечить армию страны современным вооружением, ни наладить военно-техническое сотрудничество с зарубежными странами, ни серьезный экспорт вооружений.
За годы независимости украинское руководство смогло полностью уничтожить один из самых мощных ВПК мира, развалить одну из сильнейших армий.
То, что после разрыва отношений с РФ начнется неминуемый новый виток кризиса, возникнут новые проблемы и усугубятся старые, что страна лишится важнейшего рынка сбыта, что оборвуться многие технологические цепочки - все это было совершенно очевидно. Но никаких мер преодоления этих неизбежных последствий предпринято не было - ни заранее, ни после.
Пост-майданная власть продолжила славные традиции своих предшественников, не только ничего не сделав для преодоления очевидного кризиса ВПК, но лишь усугубляя его.
Авром

Как я был евреем на советском заводе

Как я был евреем на советском заводе


Попался мне на глаза старый очерк Дмитрия Галковского — воспоминания о его заводском прошлом. Хороший текст. Это — первый текст Галковского, который показался мне умным и точным. Все, что я пробовал читать раньше у этого популярного автора — какая-то заумно-конспирологическая муть а-ля Фоменко. Данный же текст — очень достоверен и, на самом деле, почти уникален в современной публицистике.
Статья эта была опубликована в ныне покойной газете «Консерватор», электронная версия коей была ликвидирована вскоре после закрытия бумажной коварным бывшим владельцем, однако Сеть сохранила текст, вот линк: «Жизнь по заводскому гудку».
«По своему происхождению я рабочий. Рабочими были мои родители. Рабочим был район, в котором я жил. Трудовой путь я начал в 17 лет рабочим автомобильного завода имени Лихачева» — пишет автор.
Я тоже «начинал свой трудовой путь» слесарем в Мурманске, рабочим на стройке в Ленинграде и уже в диссидентско-сионистские годы в Ленинграде — плотником на ткацкой фабрике, и еще где-то, недолго столяром — опять в Мурманске, кроме того, будучи студентом, жил в Ленинграде рядом с заводской общагой, и регулярно ходил туда на танцы.Collapse )
Авром

жизнь и смерть заводского гудка

Первый текст Галковского , который показался мне умным и точным. Все, что я пробовал читать раньше - какая-то заумно-конспирологическая муть а-ля Фоменко.

Я тоже "начинал свой трудовой путь" слесарем, а потом еще, в диссидентско-сионисткие годы, работал плотником на ткацкой фабрике, на стройке и еще где-то, будучи студентом, жил рядом с заводской общагой, и регулярно ходил туда на танцы.
Несколько замечаний:
" Непосредственно с производства всё, что могло передвигаться, старалось уползти. И уползало. Оставались те, у кого на спине было написано: "Ушел бы, да куда?""
- и не старались, и не было куда уползти. К высшему образованию, как правило, не стремились, да и действительно " ИТР в глазах рабочих 70-х годов не пользовались никаким престижем. Никто не хотел быть советским "инженером"". В общем, свой социальный и профессиональный статус воспринимался как должное, зарплатой были довольны, у квалифицированного рабочего, в отличие от того же инженегра, МНСа или молодого врача, ее хватала "на всё", и еще оставалось, если не пить по черному, а таких на заводах, где работал, я и вообще не припомню. И это отношение к своему социальному статусу было одним из краеугольных камней устойчивости советской системы. Впрочем, дело может быть в том, что, в отличие от описываемого Галковским ЗИЛа, условия труда в местах, где работал я, были вполне приемлемы.

"Точно так же боялись милиции." - никакого особого страха перед ней, ни в Мурманске, ни в Ленинграде, я не помню. Мне кажется - студенты боялись и сталкивались с ней гораздо чаще. Студента могли исключить - а работяге что сделаешь? С завода ведь не уволят.

"К слову сказать, половая жизнь пролетариата была крайне убога."
- не знаю, не знаю. "Убога", то есть, не технична, она была у всех советских людей от младшего среднего возраста и выше. А так - вполне себе трахались. Что касается ПТУ, то там б-дство вообще было нормой, так же как потеря девственности лет в пятнадцать у девочек из рабочих семей.

"Я проработал на заводе три года, и в нашем коллективе не было ни одной драки.
"Пили, впрочем, тоже умеренно и как-то стыдливо."
Не было, верно. И пьяных "на рабочем месте" не было. Хотя выпивали именно что "крепко", очень ёмкое определение.