рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Categories:

Как боевикам удалось захватить город? Интервью с майором Измайловым. Часть 4.

Интервью с майором Измайловым. Часть 4. Как боевикам удалось захватить город?
Война в Чечне. Как это было и как это будет. Беседа конца прошлого тысячелетия.


Предыдущие серии: Часть первая. Часть вторая. Часть третья.

Авраам Шмулевич - Почему же тогда Вас не убили?

Вячеслав Измайлов - Вот слушайте сюда! Я чувствовал, что они меня очень боятся, думают, что за мной кто-то стоит, не может простой майор так нагло себя вести!

Авраам Шмулевич.- А действительно, кто стоял за Вами?

Вячеслав Измайлов - Никто не стоял, вообще никто не стоял! Но они-то считали, что все это непросто, выступает по телевидению, в газетах пишет, все его узнают, - не может это быть просто так! И тому человеку, который будет выполнять приказ о моем убийстве, надо тоже объяснить, что он сам в безопасности. Я знал, что мне НЕЛЬЗЯ их боятся, что только они почувствуют, что я их боюсь, как это и произойдет! И я их не боялся. Я Шаманова, который приказал меня уничтожить, увидел вскоре на улице. Он говорит мне: "Вы почему меня избегаете?". А я действительно не приходил к нему за приказами. Я отвечаю: "Я пытался зайти как-то, так Ваша охрана меня не пустила!". Он вызывает охранника: "Этого хитрого майора пускать ко мне в любое время дня и ночи!". Но я все равно к нему не являлся, нечего мне было докладывать, я ничего не выполнял, что он мне приказывал, ерунду всякую!

Кроме того, я не уезжал на Северный, поскольку должен был выполнить две задачи, которые сам перед собой поставил.

Первая заключалась в следующем: месяцев за шесть до того, в феврале 1996 г., до комендатуры в Ханкале добралась одна девушка, Аня ее звали, двадцати лет. Отец ее был чеченец, мать русская, родители были в разводе, мать жила в Кизляре. Ее воспитывала бабушка-чеченка (но выглядела она как русская).

Когда началась война, бабушку убили, дом сгорел, и ее просто поймали солдаты на улице, изнасиловали и потом в течение месяцев шести держали на блок-постах, насиловал и издевались все подряд - и десантники, и эмведешники, и омоновцы. Документы у нее тоже сгорели, одежды нормальной не было – но, в конце, она смогла убежать и добраться до комендатуры, в феврале 1996 г. Я об этом случае только слышал, не видел ее. И вдруг обращается ко мне мой друг, один из старших офицеров бригады, и говорит: "Слушай, помоги! Помнишь тот случай с девушкой?". Оказывается, он просто забрал ее к себе, и она жила у него в личном вагончике, в военгородке. И вот она забеременела от него. Он говорит мне: "Я хочу отправить ее к матери, но документов у нее нет вообще. У тебя связи среди чеченцев, сделай ей документы!". К тому времени он заболел и должен был ехать домой в отпуск, и оставил ее на меня. Для паспорта нужна ведь фотография, но из одежды у нее была лишь камуфляжная форма. Я сел на бэтээр и повез ее в город.

А.Ш.- Но он ведь мог раздобыть нормальную одежду! Или просто не хотел, что бы она сбежала?

В.И. - Ну, не знаю. Во всяком случае, его уже не было, а в камуфляже ведь на паспорт не сфотографируешься. Я остановил на улице какую-то женщину и говорю: "Так и так! У девушки нет гражданской одежды, не могли бы вы пройти в ателье и поменяться с ней?". Первая женщина, к которой я обратился, убежала сразу, но потом какая-то все-таки согласилась. Затем я поехал к Солтану Сатуеву, начальнику РУВД Октябрьского района Грозного, завгаевцу, и говорю: "Сделай паспорт!" - "Хорошо! Приходи завтра."- А уже был издан приказ о моем переводе на Северный. - "Сделай мне все сегодня, я за нее распишусь" - прошу. В общем, сделали они мне документы.

А.Ш.- Видимо, это стоило больших денег, сделать паспорт?

В.И. - Да, они действительно продавали нелегально паспорта, но мне сделали бесплатно. Только госпошлину, рублей тридцать, отдал. В дальнейшем я этому Сатуеву во время августовских боевых действий я помог оружием и патронами.

А.Ш.- За кого он воевал?

В.И. - За наших, но патронов у них не хватало. Потом через своих людей я вывез ее за пределы Чечни.

А вторая задача была такая: еще со времени срочной службы дружил я с парнем грозненским, кистинцем по национальности. Кистинцы - это чеченцы, живущие на территории Грузии. Кистинец по грузински и значит чеченец. Фамилии у них грузинские, а в остальном они как все чеченцы. Многие из них сейчас, кстати, имеют двойные паспорта и занимаются похищениями грузин. Дом его был разрушен, и ему полагалась компенсация от завгаевского правительства. Но ведь там тоже все были воры! И они предлагали людям: "Хочешь вообще получить компенсацию - 50-60 процентов нам". Вообще эти компенсации получили процента три из тех, кто потерял жилье. Но я хотел добиться, что бы этот мой друг получил всю сумму, и мне удалось заставить чеченское правительство выписать все необходимые документы. Правда, через несколько дней боевики вошли в Грозный, и денег он так и не увидел.

Вообще, мне удалось в этот период помочь многим людям, все и не расскажешь.

Так, обратилась ко мне женщина-чеченка из поселка Калинина, рядом с Ханкалой. Она говорит мне: "Муж мой три дня назад вышел пасти корову и не вернулся. Я знаю, что российские захватили его вместе с еще двумя людьми. Но их на следующий день отпустили, а мужа - нет. Те от нас прячутся, не говорят, что случилось. Помогите!". Она показала мне место, где он пропал. Я смотрю по карте - зона ответственности 56-й бригады спецназа. Иду к ним - те: "нет, никого не задерживали"! Но смотрю, один солдатик мнется, явно знает что-то. Я отвожу его в сторону и говорю: "Я ведь знаю, что это вы его убили! Мне не важно, кто это сделал, главное - тело родственникам отдать! Покажите, где его закопали"! В общем, захватили они этих троих, избили, а тот человек был астматиком, он и умер. Так тело им вернули. И то, что это сделал российский офицер - тоже быстро разнеслось.

А.Ш.- Вам, наверное, родственники деньги предлагали?

В.И. - Было, конечно.

А.Ш.- Вы брали?

В.И. - Нет.

А.Ш.- А почему?

В.И. - Из принципа! И потом мне их было жалко просто. Я некоторым сам деньги давал. Этой женщине дал тоже. И потом, в 97 году, когда я приезжал за четырьмя российскими солдатами, я нашел ее и от себя дал, тогда это был миллион рублей, сейчас тысяча. Она действительно нуждалась, трое детей у нее было, 12-ти, 8-ми и 5-ти лет. Случаев таких, повторяю, было много. О них рассказывали и меня уже все узнавали.

А вскоре события развернулись так, что о моей ликвидации вообще все забыли: 6 августа 1996 года боевики вошли в Грозный.

А.Ш.- Как им удалось захватить город?

В.И. - Да от расхлябанности нашей! Грозный контролировали войска Министерства Внутренних дел. Но они были организованы перед самой войной.

А.Ш.- Но ведь Внутренние войска были всегда!

В.И. - Это были конвойники. А тут их заставляли принимать участие в операциях. Для этого ведь требуется знать определенные вещи, тактику, немного стратегии. А их офицеры даже бэтээры в училище не изучали. ОМОНы туда посылали - дверь те, допустим, знали, как вышибить, но вот воевать с регулярной армией, которая, фактически, была у чеченцев, они не могли. Войска министерства обороны, 205-я бригада, держали лишь два аэропорта - Северный, основной гражданский аэропорт, и Ханкала - бывший аэропорт ДОСААФ, который был у Дудаева военным. За город отвечала 101-я бригада внутренних войск, но ситуацией она не владела. Да и координации между МВД и МО не было никакой - никто никому не мог ничего приказать.

И вот боевики вошли в Грозный. И выяснилось, что офицеры, пробывшие в городе год и три месяца, его совершенно не знают, не знают даже куда идти и вести солдат! Много техники и людей из-за этого погибло.

Мне приказали идти с разведротой в Старопромысловский район Грозного, где находилось республиканское ГАИ, держать там оборону и не допустить боевиков из центра города, который они захватили, к аэропорту Северный. Но получилось у меня так: когда Шаманов приказал меня ликвидировать, я понял, что кто бы ни стрелял в меня, я выстрелить в ответ не смогу! Мне на этой войне делать уже нечего, оружие мне ненужно. Более того, оно мне мешает! Еще украдут, а я буду нести ответственность.

И вот 28 июля я, никому не говоря, пошел на склад и сдал свой автомат и пистолет. Взял накладную, запись в военном билете сделал. Но никто ничего не знает! Кобуру я по-прежнему ношу, пустую. Иногда лишь гранату в нее клал.

И вот 28 июля я это сделал, а 6 августа мне поручают идти в центр Грозного старшим от бригады, вести войну! Без каски, без бронежилета! Меня спрашивают: "Где ваш автомат?" - "В машине положил!" - отвечаю!

Мы расположились на позиции, нас бьют, мы стреляем… Я говорю и.о. командира батальона Ильину (комбата у нас до того убили): "Слушай, у нас задача - не допустить боевиков сюда. У нас такое вооружение - и танк, и гранатометы, и бэтээры, и БМП - боевики на нас не пойдут - они люди с головой. Если и пойдут - мы им ответим! Не надо нам, как некоторые предлагают, лезть вперед, снайперов снимать!". Он послушал меня. И за четыре дня мы не понесли никаких потерь. Среди нас еще были чеченцы - милиционеры из ГАИ, человек 200. Командир их - Лева Магомадов, полковник, сейчас он в Москве в ГАИ работает. Он боится всех - и боевиков, и российских. Наши его, и всех его милиционеров, за человека не считают. Он узнал меня и говорит: "Ночуй у нас и будь с нами, что бы ваши нас не уничтожили!". И я так и ночевал в его кабинете.

А потом Ильина сменил новый комбат Касатуров. И вот вечером я вдруг смотрю - пошли бэтээры на боевиков - по открытому полю! Я бросился их остановить - поздно уже! Потеряли три-четыре человека и отступили. На следующий день пошли за убитыми - и еще три-четыре человека погибли. Там такое открытом поле - по нему только долби и долби! Надо было зарыться и сидеть - а не лезть под пули.

А.Ш.- А Касатуров тоже шел в атаку, или сидел в штабе?

В.И. - Шел со всеми, впереди не шел, правда, давал команды.

А.Ш.- То есть, его тоже могли убить! Зачем же он отдал такой приказ? Он что, идиот? Как Вы это объясняете?

В.И. - Нет, он не идиот, просто они чувствовали свою силу, панического настроения у них не было. В отношении боевого духа, морали, они молодцы, только глупо не надо действовать!

И вот после того, как людей он потерял, на него уже косо смотреть стали, да и за потери надо отвечать, он подошел ко мне и говорит: "Что делать?".

А.Ш.- Как Вы думаете, из-за чего? Его в первую очередь беспокоила карьера, или, все-таки, жаль было погибших?

В.И. - И то, и то. Хотя, наверное, в первую очередь жалко было людей.

И вот он и офицер ФСБ решили послать чеченских милиционеров к боевикам как парламентеров, забрать трупы. Вернулись они через три-четыре часа, боевики им передали, что отдадут тела только в том случае, если мы оставим позиции. И тогда подходят ко мне комбат и офицер ФСБ (офицер особого отдела, то есть) и так, с улыбочкой предлагают: "Поезжайте Вы"! - мол: "Прояви себя"! Чеченцы не достали, а мне предлагают!

Я говорю: "Хорошо!".

Дали мне "Урал" и водителя - трупов-то много, даже если и отдадут, грузить их мне, и мы поехали под белым флагом к боевикам. Перед их окопами я остановился, оставил водителя в машине и с флагом пошел к ним. Увидели меня - из окопов, с окрестных домов все стали кричать "Аллах акбар"! Подходит ко мне их командир - я ему: " Я майор Измайлов, убитых мне нужно забрать, за этим приехал!". А он: "Вы майор Измайлов? Мы Вас знаем, вы много делаете для своих солдат"!

А.Ш.- Именно для "своих солдат"?

В.И. - Да, так и сказал. "Вот ваши лежат, забирайте!". До трупов они мне даже дотронуться не дали, поручили гражданскому населению, русским, чеченцам, которые копали окопы, и те загрузили убитых в "Урал". Расстались вполне дружелюбно. Когда уже погрузили, я им говорю, этим боевикам: "Все равно, мир в конце концов настанет, так вы по нам не стреляйте, и мы в вашу сторону не будем! Хотя начальников-то много, если кто и выстрелит, знайте - я такой команды не давал!". Они отвечают: "Все в воле Аллаха! Мы тоже специально стрелять не будем!". И вот, когда уже прощались, один из них вдруг говорит: "Я вот смотрю - кобура у тебя есть, а пистолета нету! А у меня пистолет есть, кобуры нет. Подари кобуру!". А я действительно ходил с гранатой в кобуре. Я - "Месяц я тут воюю, никто из наших не заметил, что у меня пистолета нет! Ты - первый!". Достал я гранату, и на глазах у боевиков открутил запал и положил запал в один карман, гранату в другой. Мертвая тишина стояла, когда я все это делал - все на меня смотрели. Я отдал ему кобуру. "И ты мне что-нибудь подари!", - "Нет у меня ничего! Вот, ножик есть!", - "Ты им голову не резал?", - "Нет, только хлеб!", - "Тогда давай!". На ноже волк был выгравирован - символ Чечни. Он у меня дома хранился как память, пока недавно кто-то из гостей не украл.

В пятистах метрах от нас находился ГУОШ - Главное управление оперативных штабов МВД в Чечне. И вот, через несколько дней, мы слышим по рации, обращаются оттуда к замминистра внутренних дел, командующему группировкой МВД в Чечне, что бы он оказал помощь, вывез раненых. А он отвечает: "Потерпите - подождите!".

А.Ш.- Это раненым - "Потерпите"?

В.И. - Ну да… И вот подходят ко мне снова комбат и особист и говорят: "Чеченцы к Вам хорошо относятся, первое задание Вы хорошо выполнили. Вот, надо бы средь бела дня проехать в ГУОШ (а он ведь под обстрелом!), вывезти раненых. Вы поезжайте туда без головного убора, они вас узнают (Измайлов трет лысину), и стрелять не будут!".

Ну, посмотрел я на них, усмехнулся, и говорю: "Хорошо"! Сел я сверху на БТР без головного убора - и действительно, стрельба прекратилась! Вывез я оттуда раненых, московских и екатеринбургских омоновцев.

Вскоре генерал Лебедь начал мирные переговоры, и установилась ситуация - ни мира, ни настоящей войны. И тут уже у меня лично началась настоящая война с мародерами. Наши солдатики (и офицеры это поощряли) лазили в близлежащие дома, и выносили буквально все, что можно. Ну, соленья - варенья, это еще ладно! Но ведь и мебель, и стиральные машины, и автомобили угоняли. И даже стиральные порошки! А чтобы жители не препятствовали, ставили растяжки из гранат, часто не вывешивая предупреждения, ночью.

А.Ш.- А там оставалось много жителей?

В.И. - Довольно-таки много. И в основном не чеченцы, а русские, армяне и другие - им, в отличие от чеченцев, уйти было некуда. В разгар боев генерал Пуликовский, и.о. командующего в Чечне, объявил ультиматум жителям, дал 48 часов на выход гражданского населения - а потом будут бомбить все подряд. Был открыт лишь один коридор, в направлении Дагестана.

А.Ш.- Была какая-то эвакуация?

В.И. - Нет, никакой! Уходи, как можешь - пешком, с вещами, с больными… Чеченцы многие ушли, а русским деваться было некуда. Я их отвозил на бэтээрах в аэропорт Северный.

А.Ш.- У Вас задание было такое?

В.И. - Нет. Начальство это не заботило! Просто приходили ко мне люди, просили - помоги! Я и вывез, кого смог. Впрочем, командир разветбата, надо отдать ему должное, не только не мешал - помогал даже. Но все равно, жители оставались.

Я препятствовал мародерству, как мог. Один раз говорит мне комбат: "Вас вызывает командир бригады!". Пока я добрался до Северного на бэтээрах… А там ничего не знают, не вызывали. Я сразу все понял! И действительно, еду назад - смотрю, они на прицепах машины тянут, вывозят. Там же был штаб ГАИ, много машин арестованных стояло. Я пытаюсь остановить, не обращают внимания! Доложил командующему бригадой, но тоже понял, что никаких результатов это не даст. Тогда я проследил, куда они всю добычу свозят, привел офицеров бригады и показал - "Вот, посмотрите, как они воюют"! И заставил все это вывезти обратно. На глазах у всех - у жителей, у боевиков!

Трудно всему этому было противостоять - но если не противостоять, значит быть такими же, как и они!

А.Ш.- Были во время этого затишья случаи убийства мирных жителей, изнасилования?

В.И. - Было! Было много таких случаев, к сожалению. И все из-за попустительства командования. Хотя я могу привести и примеры, когда офицеры и генералы вели себя мужественно. Препятствовали. Но, увы, чаще всего было обратное. ТАКАЯ ВОТ ВОЙНА БЫЛА!

На своем участке я старался таких вещей не допускать. Но несколько случаев все же произошло. Убили парнишку - армянина. Его наши задержали - говорят, паспорт поддельный, подозрительный он. Я - "Если подозрительный - отдайте в ФСБ, сами ничего не делайте!". Из ФСБ его отпустили, но во время очередного моего отъезда наши его все-таки расстреляли. У этого парня мать и сестра жили в соседних домах - метров 200 друг от друга, а между ними - наши позиции. И вот он шел от матери к сестре, и один солдат в него выстрелил. Видел я потом этого солдата, а что с ним сделаешь! Простой русский солдатик срочной службы, год, может быть, отслужил. Артем Вохаянц этого несчастного парнишку звали.

Убили еще одного русского мужчину, жена его похоронила прямо перед их десятиэтажным домом. И еще одного чеченца ранили, Данильбек его звали. Одна пуля в голову попала, другая в легкое. Сестра с ним была в тот момент. Это еще до ультиматума Пуликовского произошло. Я его отвез на бэтээре в наш госпиталь, а затем и сестру его, она привезла необходимые вещи. Военврач, который делал операцию, отозвал меня и говорит: "Слушай, мы сделали все, что могли! Но в наших условиях он не выживет, надо отправить в госпиталь во Владикавказ. Но он чеченец, а у нас приказ - чеченцев отправлять из зоны боев только с разрешения ФСБ."

Тут ведь война идет, мне надо возвращаться срочно! Я нашел фээсбэшника, объяснил все, оказался он порядочным человеком, и вместе со мной побежал, дал распоряжение.

А.Ш.- Данильбек этот ведь был не боевик, а, с точки зрения закона, мирный житель и такой же российский гражданин, как и Вы. То есть, будь он чукча или китаец, его могли бы отправить свободно, но чеченцев приказ дискриминировал.

В.И. - Конечно. Потом, когда я приезжал за пленными, я узнал, что Данильбек этот остался жив, привет мне передавал, в гости звал!

Нашим эта моя активность не нравилась, конечно. Как-то ночью я обхожу окопы и вижу - свечка горит, ребята сидят. И один контрактник рассказывает, как он воевал в Гойском и расстрелял троих чеченских детей - восьми - девяти лет, "что бы из них боевики не выросли". Он видел, кто я такой, видел мое лицо, знал, как я ко всему этому отношусь - и все равно говорил. Он сказал даже: "Если, когда я приеду в Россию, кто-то будет меня этим упрекать - я этого человека убью!". Он как бы не боялся никого, в том числе и меня, ни на небе, ни на земле не боялся! Я тогда построил их всех и говорю: "Я - Майор Измайлов, живу в городе Жуковском, по такому-то адресу. И я сделаю все, что бы про тебя узнал весь мир!".

И вот приезжает офицер ФСБ из бригады и заявляет, что ведет против меня расследование. Оказывается, комбат и особист доложили про меня, что вот, Измайлов мешает воевать, ведет такие разговоры, ездит без головного убора и в него не стреляют, хотя сами же меня так послали! "Вы, - говорит особист, - какую роль здесь играете? Вы в кабинете у меня объяснительные писать будете"! Я ему отвечаю, почти в грубой форме: "Даже если на меня наручники наденут, я в ваш кабинет не зайду! И никаких объяснительных писать не буду"! В общем, уехал он ни с чем!

А вскоре уже подписали мирные соглашения, вывели наш батальон с этих позиций. И вызывает меня к себе командир бригады, ещё какой-то офицер из штаба округа с ним сидит. "Ты знаешь, - говорит, - все на тебя жалуются, воевать, говорят, никому не давал!". - "Кто жалуется?", - "Да все! Разведчики, офицеры ФСБ", - А я стою перед ним довольный, война вроде закончилась, остался живой. Семья здесь, убили бы меня - даже хоронить было бы некому! "Грабить я им не давал! - говорю. - А воевать, если бы они хорошо воевали… Я бы первый был за то, что бы хорошо воевать! Если бы они могли только! Да ведь Вы все видели, как они грабили, я показывал Вам!". "А почему без головного убора ездил?" - "Что бы меня узнали и не стреляли". (Я уж не стал говорить, что это они мне сами так подсказали). "Я вот раненых тогда вывез, меня за это наградить надо, а никто ничего не награждает, все ругают только!". В общем, я ему на каждое слово отвечаю, офицер, который рядом сидит, улыбается даже. Под конец командир объявляет: "Ладно, завтра я решу, что с тобой делать!". И назавтра он действительно вызывает меня и говорит: "Ты отправляешься в отпуск!". Все только и мечтают об этом, война еще не закончилась, перемирие!

Дал он мне два-три дня, что бы выписать в госпитале направление в санаторий. Приезжаю я на Ханкалу, где был госпиталь, а там все мои друзья, обнимают: "Где ты был! Мы уж думали - убили тебя!". И никто не верит, что меня в отпуск отпускают! Замкомбрига, мой друг, говорит: "Какой отпуск, сейчас самая работа! Оставайся!".

А.Ш.- А Вы бы хотели оставаться?

В.И. - Ну, на дней шесть, посмотреть, как перемирие пойдет, чем все кончится.

А.Ш.- Но ведь за эти шесть дней и убить могли бы?

В.И. - Могли бы, конечно!

А.Ш.- Итак, вы уехали в отпуск…


Tags: Идеи, Интервью, Мои тексты, Политические системы, Политология, Российская политика, Россия, Трансформация Общества Пост-Советская, Уход России с Кавказа, Феодализм, Чеченская война, Чеченцы, Чечня
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments