рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Categories:

НАЦИОНАЛЬНЫЙ АНТИГЕРОЙ ИЗРАИЛЯ

национальный антигерой

В беседе с психологом, который был предоставлен ему сразу после возвращения в Израиль, Гилад Шалит признался, что боится встречи с армейскими следователями. Шалиту, безусловно, было чего опасаться. Кто-кто, а уж он-то доподлинно знал все обстоятельства своего пленения. Знал, что все происшедшее в то утро не делает чести ни ему, ни ЦАХАЛу. Он знал, что не выполнил свой воинский долг и не предпринял даже малейших усилий, чтобы предотвратить свое пленение. Более того, он знал, что, по сути дела, сам сдался в плен, даже не попытавшись выпустить хотя бы одну пулю, а ведь, по большому счету, вполне мог предотвратить то, что произошло, причем предотвратить относительно легко...

Бен Каспит

Да, предстоящая встреча с армейскими следователями Шалита, несомненно, пугала. Но, в отличие от многих других военнослужащих ЦАХАЛа, похищенных террористами или взятых в плен врагом в разные годы, армия предпочла заниматься Гиладом Шалитом, используя не ежовые, а меховые рукавицы. Во многом это объяснялось тем, что за годы плена Шалит превратился в "нашего общего сына", в "общенациональную боль", и армейские следователи просто не могли не учитывать эту атмосферу. По сути, настоящего расследования – с подковыристыми вопросами, c полноценным следственным экспериментом и т.д. – по отношению к Шалиту проведено не было. С ним работали совершенно не так, как, к примеру, с Эльхананом Тененбаумом.
Психологи, работавшие с Гиладом в первые дни после его возвращения из плена, очень быстро поняли, в чем заключаются его страхи, и предупредили следователей, что слишком жесткий стиль допроса и слишком острые вопросы могут вызвать у него новые психологические травмы. Шалит продолжал числиться на сверхсрочной службе, получая соответствующие деньги и льготы на протяжении всего времени следствия, да и потом, пока шла его реабилитация и улаживались всяческие формальности. Он вошел в негласный список местных знаменитостей наряду с самыми популярными актерами, певцами и прочими представителями израильской богемы, а после возвращения из плена превратился в настоящего баловня судьбы. Он купался в море народного тепла и любви.
Отчасти такое отношение к нему было, наверное, справедливым. Шалит пожертвовал государству более 5 лет жизни. Разумеется, эта жертва не была добровольной, но даже такая жертва должна быть чем-то скомпенсирована.
Лично я никогда не забуду день его освобождения, 18 октября, совпавший с моим днем рождения и ставший вторым днем для Гилада Шалита. Этот день воспринимался как национальный праздник. Было перекрыто движение на некоторых улицах. В воздухе была разлита начавшая в последнее время забываться атмосфера общего душевного подъема, национального единства, сопричастности каждого из нас к происходящему в государстве. Начальник генштаба Бени Ганц, ожидавший встречи с Шалитом на базе ВВС, назвал его героем. Миллионы израильтян плакали, наблюдая у экранов телевизоров за этой встречей. Это случилось и со мной – несмотря за то, что на протяжении 5 лет, в течение которых обсуждалась цена, которую Израиль должен заплатить за освобождение своего солдата, я написал немало статей, обосновывая мнение о том, почему еврейское государство не имеет права пойти на подобную сделку. Я был убежден: подобная капитуляция будет означать наш национальный позор и банкротство, и вместе с еще несколькими отчаянными моими товарищами-журналистами (Беном-Дрором Ямини и Равивом Друкером) плыл против общественного течения, которое предпочитало жить не умом, а чувствами, временами доходя до состояния истерии. В конце концов, Биньямин Нетаниягу тоже изменил свою первоначальную позицию и согласился заплатить за освобождение Гилада Шалита ту тяжелую цену, которую требовали террористы.
Сегодня, оглядываясь назад, я уже не знаю, насколько был прав в тех своих статьях. В конце концов, новая интифада вроде бы не вспыхнула, Израиль благополучно выжил после освобождения Шалита и продолжает, слава Богу, существовать. Да, часть освобожденных террористов вскоре были арестованы снова. Да, палестинские заключенные почувствовали себя после этого значительно увереннее и стали устраивать голодовки, которые значительно обострили ситуацию на "контролируемых территориях", но с другой стороны... Гилад Шалит вернулся домой, смог начать новую жизнь, само его освобождение усилило сплоченность израильского общества... Так, может быть, дело все-таки того стоило?! Думаю, только история рассудит, кто же был прав в том теперь уже давнем споре. Если в данном случае вообще можно говорить о правых и неправых.
История, которую вы сейчас прочтете, основана на рассказе самого Гилада Шалита. Это его версия событий в том виде, в каком он представил ее следователям ЦАХАЛа. Как уже было сказано, он опасался этого расследования. Он стыдился того, о чем ему предстояло рассказать. Но он все же сделал это – с тяжелым сердцем, поступаясь честью и самолюбием. Он старался не скрывать подробности. Он честно признался, что это был провал, что он не выдержал испытания. Он сознался в том, что недобросовестно выполнял свои обязанности по службе. Возможно, даже хорошо, что он сделал это все сам, по собственной воле, а не под давлением или по принуждению следователей.
При этом Шалит доказал, что обладает поистине феноменальной памятью. Он вспоминал малейшие детали того, что происходило с ним днем за днем во время пребывания в плену, когда именно его переправляли с места на место, где именно это происходило, что он ел, чем занимался, о чем размышлял...

"Я СЛУШАЛ ВПОЛУХА, ПОЛАГАЯСЬ НА КОМАНДИРА..."

Итак, вот как выглядят обстоятельства захвата Гилада Шалита в плен по его собственным словам (опускаю по требованию военной цензуры лишь некоторые детали).
Террористы атаковали танк, в котором несли боевое дежурство Шалит и его товарищи, сразу после принятой в ЦАХАЛе утренней радиопереклички. Дело в том, что, согласно установившемуся порядку, в течение ночи дежурство осуществляется экипажем танка посменно: двое спят, а двое бодрствуют. Однако с наступлением рассвета все должны проснуться и находиться на своих местах в танке, в любую минуту готовые вступить в бой. В это время начинается проверка связи и боеготовности всех подразделений. Каждое боевое звено должно отчитаться по радиосвязи, что у него все в порядке и оно в полном составе готово выполнить любую боевую задачу. В то утро в радиоперекличке наряду с другими участвовал танковый экипаж, в котором проходил службу Гилад Шалит. Однако на самом деле в танке в тот момент бодрствовал только один человек. Все остальные спали сном праведников: стрелок Гилад Шалит спал возле своей пушки, связист спал на месте водителя, водитель устроился на месте связиста, а командир находился в башне.
Исходя из своего личного опыта, я должен заметить, что именно так ведут себя во время радиопереклички большинство танковых экипажей ЦАХАЛа. С какой стати надо будить всех, если один вполне может ответить по рации, что все его товарищи уже не спят и находятся в полной боевой готовности?! Кто это может проверить?! Ну а если и в самом деле что-то случится, тот, кто не спит, разбудит остальных. На все это уйдет пара секунд – в конце концов, все мы находимся в одном танке!
Шалит, по его собственному признанию, жил в армии по принципу "мое дело маленькое". Его почти не интересовало то, что происходило вокруг: ни где именно находится потенциальный противник, ни каковы задачи его подразделения. Он, конечно, присутствовал на собраниях роты и при инструктаже личного состава, но никогда не вникал в подробности того, что там говорилось. Он был членом экипажа, он полагался на командира – и точка. Между тем, если бы накануне своего попадания в плен Шалит прислушался к тому, что именно говорит командир роты, то узнал бы, что ШАБАК располагает горячей оперативной информацией о том, что ХАМАС готовит похищение израильского солдата, вероятнее всего, с помощью прорытого из Газы туннеля. Если бы он прислушался к словам командира, то знал бы, что неподалеку от его танка расположены ребята из других подразделений, которые могли бы при необходимости поспешить на помощь и предотвратить захват. Мало того, в течение всей ночи всего в 200 метрах от Гилада, прямо возле пограничного забора, несли службу бойцы элитного подразделения инженерно-саперных войск "Яалом". За полчаса до того как террористы напали на танк Гилада Шалита, одна из дежурных групп "Яалома" как раз сдала дежурство и направлялась на отдых. Так что когда произошло само нападение, солдаты этой группы находились, что называется, на расстоянии вытянутой руки. Но для того чтобы позвать их на помощь, надо было знать, что они существуют, что они, в отличие от Шалита и его товарищей, бодрствуют и в самом деле готовы выполнить любую поставленную им боевую задачу!
Увы, Гилад Шалит спал не только в танке, но и тогда, когда его комроты пытался донести до своих бойцов эту информацию.
– Я не слушал комроты. Командир моего танка слушал его, и я считал это достаточным. Я полагался на командира, – скажет Шалит на беседе со следователями.
Когда все началось, он, как уже было сказано, спал в танке на своем месте стрелка. Его личное оружие лежало не рядом с ним, а валялось на дне танка, однако специальный бронированный фартук висел на кресле, а на самом Шалите был бронежилет. В итоге два этих предмета – фартук и бронежилет – спасли ему жизнь.
Шалит отправился спать в 4.35, завершив дежурство, которое до того он нес в кресле командира. 25 минут спустя он проснулся от звуков взрыва, вызванного попаданием ракеты РПГ-7 в танк. Он высунул голову наружу и увидел как командир его танка лейтенант Ханан Барак и связист ст. сержант Павел Слуцкер покидают танк. "Гилад, выходи из танка через нижний люк!" – крикнул ему Барак. Затем он услышал крик водителя ефрейтора Рои Амитая "Ханан! Ханан!", но ответа на него не последовало.
Итак, Барак и Слуцкер оказались снаружи. Отданный лейтенантом приказ покинуть танк противоречил боевому уставу. Ракета РПГ-7 не способна нанести сколько-нибудь существенный ущерб танку "Меркава-3" – для него это как легкий удар по плечу. Да, конечно, когда в танк попадает ракета, это способно привести его экипаж в замешательство и даже повергнуть на какое-то время в шок, но это отнюдь не причина для того чтобы покидать боевую машину. Танк не горел, ракета вошла внутрь танка, но причинила ему минимальный ущерб, все его системы работали, экипаж не получил ранений.
Уже потом, когда все закончилось, прибывший к танку техник завел его и поехал. После этого стало ясно, что танк вполне сохранил боеспособность. Это вообще поразительная, обладающая огромными возможностями боевая машина. Она оснащена очень точной скорострельной пушкой, тремя пулеметами, приводимыми в действие легким нажатием на курок, да и многими другими средствами ведения боя.
И тем не менее, часть экипажа покинула танк. Я не берусь судить этих ребят. Под огнем, в пылу боя человеку свойственно делать ошибки и он не всегда способен действовать так, как велит боевой устав.
Такое случалось в прошлом и, видимо, еще не раз произойдет в будущем в различных войнах Израиля. Это было импульсивное решение, принятое в минуту опасности, и решение это стоило Ханану Бараку и Павлу Слуцкеру жизни. Имена этих двух товарищей Гилада Шалита известны обществу куда меньше, чем его имя, но, совершив ошибку, эти парни по сути погибли за нас с вами.
Офицеры, допрашивавшие Шалита, спросили его, вышел ли он из танка.
– Нет, не вышел! – ответил он.
– Почему?
– Потому что танк казался мне более надежно защищенным местом. Снаружи было опасно. Внутри я был защищен.
Сразу после того как Слуцкер и Барак выскочили из танка, Шалит услышал несколько выстрелов из легкого стрелкового оружия – те самые выстрелы, которыми его товарищи были убиты. Шалит слышал, как они упали на землю, и наступила тишина. Он понял: двое его товарищей, включая командира, либо убиты, либо тяжело ранены. Ефрейтор Рои Амитай, который во время нападения спал в кресле, оказался в ловушке в своей камере, и Шалит понял, что остался один. Он решил остаться в танке и ничего не предпринимать. Между тем, у него была возможность начать бой. Он мог привести в действие пулемет, для чего ему совершенно не нужно было высовываться из танка. Он мог запустить параллельно сразу несколько систем, чтобы создать видимость, что в танке находятся еще люди, готовые вести бой. Ничего этого он не сделал. Он просто продолжал сидеть в своем кресле и ждать, что произойдет дальше, надеясь на лучшее.
В это время снаружи находились всего двое террористов. Банда террористов, прорвавшихся на территорию Израиля, насчитывала суммарно 7 боевиков. Двое из них атаковали пост ЦАХАЛа, ранили нескольких солдат и попытались уйти, но были убиты. Еще трое террористов атаковала стоявшую неподалеку БМП, в которой никого не было. Таким образом, если бы экипаж танка Шалита остался внутри, он мог бы уничтожить двух находившихся возле него боевиков. Уничтожить легко, почти без всяких усилий. Полная же правда заключается в том, что, даже оставшись один, Гилад Шалит вполне мог бы это сделать.
Но не сделал.


"НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ"

Итак, он остался на своем месте стрелка внутри танковой башни, моля судьбу о том, чтобы все это поскорее закончилось. И вот тогда на танк забрался один из террористов и бросил в башню две или три осколочных гранаты. Шалит утверждал, что не помнит, как раздался взрыв, но хорошо помнит, что пошел дым, помнит и его запах. Бронежилет и фартук Шалита приняли на себя большинство осколков, и в то время как его кресло было разворочено взрывом, сам он получил лишь легкое ранение. Один осколок попал ему в локоть и один – в ягодицу. Он был испуган и растерян. Он оставался в танке, но дым начал распространяться, и Шалиту стало трудно дышать. Тогда он решил выглянуть наружу...
Он вышел из танка безоружным. Свой автомат, укороченный М-16 – прекрасный, удобный и безотказный, – он оставил лежать на дне башни. На языке солдат наших боевых подразделений это называется "бросить оружие на поле боя". Если бы Гилад вышел из танка с оружием, он, возможно, увидел бы приближавшегося террориста, возможно, открыл бы по нему огонь, когда тот взбирался бы на танк, и террорист был бы уничтожен. Но Шалит не был готов сражаться. Не нужно слишком строго судить его за это, но таковы факты.
Это то, что он сам рассказал следственной группе. Речь идет о ситуации, которая, находись экипаж танка и в самом деле в состоянии боеготовности, могла бы завершиться совершенно иначе. Но танк Шалита не выпустил ни одного снаряда, а экипаж ни одной пули.
Кстати, то, что в танк были брошены осколочные гранаты, доказывало: изначально целью операции ХАМАСа был отнюдь не захват в плен военнослужащего ЦАХАЛа. Тот, кто хочет захватить в плен солдата, не бросает гранаты внутрь танка, в котором сидит солдат. По всей видимости, террористы намеревались просто убить как можно больше израильских солдат, нанести ЦАХАЛу максимальный ущерб и скрыться на своей территории.
...Когда Шалит вылез из танка, он увидел взбирающегося на него террориста. Тот обеими руками цеплялся за танк, а его оружие, автомат Калашникова, болтался за спиной. В это время он был очень легкой мишенью. Шалит, стоявший на месте командира, увидел не того боевика, который бросил гранату внутрь танка и находился по другую его сторону. А взбиравшийся на танк террорист в тот момент вообще не видел Шалита, которому достаточно было протянуть руку на 10 см вправо и нажать на курок пулемета. От террориста не осталось бы ровным счетом ничего.
Вероятнее всего, второй террорист, увидев, какая смерть постигла его товарища, после этого просто бежал бы. Да даже если и нет, у Шалита все равно сохранялась бы преимущественная позиция. Легкое движение пальца – и все бы закончилось совершенно иначе. Но Шалит, повторю, не сделал этого. Он не сделал вообще ничего.
– У тебя не было мысли открыть огонь по террористам? – спросили его на допросе.
– Нет, – последовал ответ, – я был совершенно растерян. Я ни о чем не думал. Я был в шоке.
Спустя еще несколько секунд взобравшийся на танк террорист заметил Шалита и стал приближаться к нему.
– Не стреляйте! Не стреляйте! – закричал Шалит на иврите, и террорист понял: тот сдается в плен.
Он протянул руку назад, взял автомат, направил его на солдата и сказал на иврите: "Пошли со мной!" Шалит спустился с танка, трясясь от страха. Террорист снова направил на него «калашников» И жестом показал, куда Шалит должен идти. Вскоре возле первого появился и второй террорист. Похоже, только после этого они сообразили, какая огромная удача им привалила. Живой израильский солдат, да вдобавок не оказывающий сопротивления! О таком "счастье" ХАМАС мечтал многие годы, и вот это произошло, причем произошло с ними!
Все трое – Шалит и его конвоиры – направились к пограничному забору. В 5.21 они взорвали сетку забора и сделали под ним небольшой проход, в который надо было пробираться ползком. Шалит поспешил выполнить данное ему указание и пополз. Он не пытался сбежать, не пытался затянуть время в надежде, что случившееся обнаружат, начнется погоня за террористами и произойдет что-то, что резко изменит ситуацию. Нет, вместо этого он покорно бежал вместе с ними к пограничному забору, затем также покорно полз через проделанный ими проход и покорно ускорял шаг, когда они делали ему знак "Скорей! Скорей!". Его бронежилет был найден потом – он висел на заборе. Видимо, Шалиту велели его снять, чтобы он мог быстрее передвигаться.
Уже когда они были по ту сторону забора, к границе прибыл танк, и его экипаж заметил двух террористов и Шалита. Все трое находились в зоне досягаемости огня, но приказа открыть огонь сразу не последовало. Когда же огонь был открыт, Шалит и его конвоиры находились уже на расстоянии более километра от границы с Газой. Причем огонь велся только из пулеметов – командование так и не решилось дать приказ стрелять из пушки.
Когда же убегающая троица достигла крайних домов Газы, огонь был прекращен. Здесь террористов ждал трактор, на который они уселись вместе со своим пленником. Потом они пересели из трактора в машину, затем в следующую машину. По дороге они велели Шалиту раздеться и надели на него гражданскую одежду.
Так начались пять с половиной лет его плена.

ФУТБОЛ И ХУМУС

Шалит хорошо запомнил дни, проведенные в плену; Над ним, по его словам, никто не издевался, за исключением разве что самых первых дней, когда его немного побили и заковали в кандалы. Однако довольно быстро палестинцы поняли, что перед ними слабый, совершенно сломленный страхом парень, который может умереть, если обращаться с ним слишком сурово. Но им совсем не нужно было, чтобы с ним что-то случилось. Это было бы национальной катастрофой, так как Шалит стал самым большим приобретением, самой большой их удачей за последние десятилетия.
В течение всего времени своего пребывания в плену он находился в домах нескольких палестинских семей в секторе Газы. Время от времени его переводили из одного дома в другой. Он смотрел телевизор, слушал радио, даже периодически прогуливался по Интернету. Он слушал сводки о ходе операции "Литой свинец" и посмотрел все матчи чемпионата мира по футболу 2010 года. Он хорошо помнит, какую именно игру смотрел, когда его перевели из одной семьи в другую.
Словом, относились к нему хорошо. Единственной проблемой была еда. Особого кулинарного выбора у него не было. Шалит ел то, что и все остальные жители Газы, – в основном хумус. Эта еда вскоре ему приелась, и Гилад стал терять в весе. Нет, нет, не подумайте чего, он вовсе не объявлял голодовку. Ему такое даже в голову не пришло!
Шалит вспоминал, как в один из дней он обедал вместе с "принимавшей" его палестинской семьей на крыше их дома. С крыши отлично просматривалось море. При других обстоятельствах он чувствовал бы себя на курорте...
Со своими охранниками Шалит общался на английском и на иврите. Обычно его охраняла специальная группа боевиков, сменявших друг друга. Шалит был отлично осведомлен о том, что происходит в мире и в Израиле, следил за ходом выборов 2009 года. Во время операции "Литой свинец" он находился в полной безопасности, разве что его надзиратели были более нервными, чем обычно.
Шалит пошел на контакт со следователями ХАМАСа и отвечал на все их вопросы. Правда, об армии он знал не много и ничего особенно нового рассказать не мог, но все, что знал, честно рассказал. Шалита спрашивали о том, как строится оперативная работа ЦАХАЛа, об устройстве танка "меркава". Он выдавал всю информацию, которой обладал. Ему было важно, чтобы им были довольны, ведь это было залогом хорошего отношения к нему.
Словом, вся история Гилада Шалита – это история сплошного провала. Провала как в отношении действий экипажа танка и самого Шалита, так и действий нашей разведки и ШАБАКа, который в течение более чем 5 лет так и не смог напасть на его след.
Кому тут предъявлять претензии?
Двум парням, которые погибли, как подобает погибать солдатам? Что ж, они и в самом деле действовали не лучшим образом, но история ЦАХАЛа полна подобных примеров. Гиладу Шалиту, который добровольно сдался в плен, не предприняв даже попытки сопротивления? Но чисто по-человечески его можно понять. Я сам был командиром танка и не знаю, как повел бы себя на его месте. Сказано ведь, что нельзя судить человека, пока не окажешься на его месте.
С другой стороны, мы должны знать все подробности этой истории. Хотя бы для того, чтобы извлечь из нее нужные выводы. Тогда, возможно, подобные события больше не повторятся или закончатся по-другому.
Шалит изначально был слишком изнеженным, слишком чувствительным мальчиком. Возможно, он вообще не годился для службы в боевых частях. Когда его танк подвергся ракетному удару, он впал в состояние шока и оказался просто не способен функционировать нормально. Но в любом случае звание героя, которое «присвоил» ему генерал Бени Ганц в день возвращения из плена, по отношению к Гиладу Шалиту попросту неуместно. Героем был Авигдор Кахалани. Героем был Рои Кляйн. Героем был Ави Ленир... История Израиля и ЦАХАЛа помнит имена множества подлинных героев, чьи мужество и воинская доблесть стали легендами. Но Гилад Шалит никоим образом не заслуживает того, чтобы войти в этот список.
Давайте скажем правду: он скорее антигерой. Он – солдат, который, оказавшись в сложной ситуации, предпочел сдаться. В этом нет никакого героизма, а есть грустная история о человеческой слабости, которая трогает наши сердца. Может быть, как я уже сказал, парень изначально не подходил для воинской службы, и тот факт, что, несмотря на это, он все-таки служил в танковых войсках, уже должен вызывать уважение. Но одновременно не следует забывать, что мы живем в государстве, которое окружено врагами, и оно просто не может себе позволить слишком увлекаться "героическими историями" подобного рода.
Так что же у нас осталось "за кадром"? Да ничего на самом деле за кадром не осталось. По большому счету хорошо, что Шалит вернулся домой, что он ездит по миру и наслаждается жизнью, однако я на его месте постарался бы все же чуть-чуть уменьшить шум вокруг себя, попытался бы предотвратить попытки превращения в израильскую знаменитость и тем более использовать то, что с ним произошло, как некий символ служения на благо государства.
Государство Израиль заплатило огромную цену, чтобы вернуть его домой, и не надо превращать эту историю в образец поведения солдата. Сам Шалит сознает это. Между тем, в последнее время появилось немало публицистов, которые утверждают, что история Шалита – это "прекрасная история", которая доказывает, что Израиль заботится о каждом из своих сыновей, что наши сила и мужество как раз и заключаются в готовности пойти на все ради их освобождения. Лично я не разделяю эту точку зрения, скорее наоборот.
Вместе с тем, у меня нет никаких сомнений, что ни одно другое государство в мире не сделало бы ради спасения своего солдата то, что сделал Израиль. Но каждый из действующих лиц этой драмы должен дать самому себе отчет в том, что произошло. И Государство Израиль. И ЦАХАЛ. И Гилад Шалит.
На месте Шалита я бы занялся какой-то тихой добровольческой деятельностью, чтобы хоть как-то отплатить стране то, что она пожертвовала своими стратегическими интересами ради того, чтобы вернуть его домой. Просто так, чтобы комфортнее себя чувствовать. Кто знает, может быть, это еще произойдет. А пока пусть Гилада Шалита просто оставят в покое, пусть он почувствует себя по-настоящему свободным, этот наш всеобщий, национальный антигерой.

Приложение "Мусаф" к "Софшавуа".

Перевод Петра Люкимсона
Секретариат Движения</font></b>



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments