рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Еврейские истории. Фёдор - еврейское имя.

У вступивших на путь ассимиляции евреев было принято называть себя не еврейскими, полученными в синагоге именами, но принимать вместо них русские имена, созвучные еврейским. Так образовался квази-еврейский именник - все эти Львы, Борисы и Владимиры.
На рубеже ХХ века в число таких еврейский имен входил и Фёдор, можно вспомнить - Абрам Фёдорович Иоффе, например.
Отца моего хорошего знакомого тоже звали Фёдор. Родился он в 1900 году, в Крыму, в Симферополе, в религиозной семье, соблюдал заповеди до тринадцати лет, до самого дня бар-мицвы (день религиозного совершеннолетия) однако вместо принятия на себя ига Царствия Небесного он, возложив тфилин первый и последний раз, забросил их куда подальше, и более в жизни никаких религиозных предписаний не соблюдал. Родители огорчались, давили, уговаривали - безрезультатно, потом пришла Советская власть. Фёдор стал бухгалтером и поселился в Ленинграде. Однако жизнь его, все же, не была похожа на жизнь многих других евреев того поколения: живя в Ленинграде, он умудрялся почти не общаться с гоями. То есть: не только абсолютно все его многочисленные жены и любовницы были еврейками, дачи снимали только у евреев, иногда пускавшиеся квартиранты были евреями, друзья и товарищи по шахматам и преферансу были евреи, но если домой приглашался кто-то из сослуживцев, то о национальности его можно было не спрашивать. Федор отличался сложным характером и виртуозным знанием своего дела, посему часто оставлял место службы, но легко и быстро находил новую работу - и надо ли говорить, что он всегда оказывался в еврейском коллективе
Покупки делали тоже только у евреев: он заходил в магазин и высматривал продавца-еврея. Ежели такового не оказывалось - спокойно выходил на улицу и шел в другой магазин, до тех пор, пока не встречал соплеменника. Билеты покупались только у евреев-кассиров, до тела допускались только еврейские врачи, дома стояли, в основном, собрания сочинений еврейских писателей, он выписывал "Фольксштимме" - польскую коммунистическую газету, единственную, кроме " Биробиджанер штерн", доступную в СССР газету на идиш, за закрытыми дверями слушал, на идише и на русском, Голос Израиля.
Но была у этого человека еще более поразительная черта: он абсолютно не стремился привить ничего еврейского своему сыну. Ничего еврейского в доме никогда не обсуждалось, Израиль и что-либо услышанное по идишским голосам даже не упоминались, языку ребенка не учили - это уж само собой. Но - не контролировался круг общения, отец совершенно спокойно смотрел на приходящих домой друзей и школьных товарищей неевреев, никогда не пытался побудить сына общаться с соплеменниками. Более того, святое для многих ассимилированных семей того поколения - сделать так, что бы ребенок не женился на нееврейке - и этого не было. Собственно, о том, что он - нерусский, и кто такие вообще евреи, мальчику никто никогда не объяснял.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments