рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Categories:

Других соблюдающих евреев просто нет

Ури Файнштейн: “Других соблюдающих евреев просто нет”. Воспоминания отказника. (Часть вторая)

Беседовал Авраам Шмулевич
Первая часть


Дольше всего я прятался в Грузии, в первую очередь в общине Сухуми, также был в Цхинвали. Сейчас эти два города - столицы “непризнанных государств”, а в то время, в 60-70-80е годы, они являлись важнейшими центрами еврейской религиозной жизни Советского Союза, там имелись очень сильные и живые еврейские общины.

Первый раз я приехал в Сухуми за пару лет до описанных выше событий, отдыхать. С КГБ, впрочем, это тоже было связано.

Впервые прессинг КГБ на нашу семью начался в 1980-м году, после того, как мы сделали обрезание нашему ребенку. Мне было двадцать три года, Лее - двадцать. Обрезать сына мы смогли только на восьмой месяц, а не, как положено, на восьмой день после рождения. Почему так получилось? Я в то время уже начинал что-то соблюдать, хотя никаких контактов с религиозными евреями у меня еще не было, знал я об иудаизме мало, но что надо делать обрезание - это уже знал. Синагоги в Харькове в то время не имелось, но действовал подпольный миньян. Я стал искать на него выходы. В миньяне на меня сначала посмотрели чуть ли не как на агента КГБ - пришли вдруг в подпольный, нелегальный миньян два молодых парня (я был с другом) и стали выяснять, как сделать обрезание, спрашивать, будут ли нас учить Торе и кто будет … Я удивился при этом, что дедушки нас так холодно встретили, ситуацию-то я не понимал тогда. В конце-концов один дедушка отозвал меня в сторону, и начал с того, что он к этому миньяну не имеет отношения, попал туда случайно, что он в Б-га не верит и ходит туда просто, что бы было с кем поговорить по-еврейски. Потом-то я узнал, что все обстояло совсем наоборот - он являлся активным религиозным евреем. И этот человек сказал, что мне нужен “реб Саня”, “он тут всё знает”. Как выяснилось потом, “реб Саня” - это был недавно умерший в Израиле благословенной памяти Александр Менашемович Ландау, родственник и близкий друг подпольного харьковского раввина Исроеля-Ицхака Йоффе. Но, продолжал мой собеседник, сегодня реб Сани нет, “он по субботам на молитву не ходит, ему далеко, а по субботам он на трамваях не ездит”. Я удивился, почему это в синагогу нельзя ездить на трамваях, но пришел через пару дней. Как потом, кстати, оказалось, именно у “реб Сани” тогда были ключи от могилы Алтер ребе (Старый ребе, Шнеур Залман из Ляд, 1745, - 1812 /1813 по новому стилю, основатель любавического хасидизма, он же хасидизм Хабад) в городке Гадяч, в Полтаской области, те, кто хотел ее посетить, сначала приезжали к нему. Работал Александр Менашемович бухгалтером на станции скорой помощи, что давало ему возможность соблюдать шаббат и всякие такие дела.

Он внимательно меня выслушал, подробно узнал: “А кто у вас евреи? А у жены?” - “Все у нас евреи”, спросил: “А зачем вы хотите делать обрезание ребенку?” - “Потому что он еврей”, потом говорит: “Это сложно очень, но постараюсь что-нибудь сделать. Приходите через неделю”. Я пришел через неделю, потом еще через неделю, продолжалось так довольно долго. Потом как-то он спросил: “А можно посмотреть, где вы живете”?”. Мы жили тогда в районе ХТЗ - Харьковского тракторного завода, в квартире тещи, проехались туда на трамвае. В результате из Москвы приехал делать брит знаменитый реб Мотл Лифшиц, его знают все старые отказники и религиозные. Назвали мы сына Давидом. Теща накрыла стол, приготовила очень хорошую фаршированную рыбу. Старички (были реб Мотл и Александр Менашемович) сказали: “Как у вас всё замечательно! Как вкусно!”, и мы сначала даже не поняли, что они ни к чему не притронулись, развернули какой-то платочек, положили его на край стола, там были два помидорчика, два яичка, кусочек хлебушка, и это они и ели.

Сам я, кстати, тогда еще был необрезанным, моему сыну сделали обрезание раньше, чем мне.

К тому времени я уже сидел в отказе, с 18-лет, учил иврит, но именно после брита начались серьезные неприятности. В тот же вечер после обрезания у Давида поднялась температура, до сорока градусов. Я ужасно перепугался, подумал, что занесли инфекцию. Как потом выяснилось, температура была никак не связана с брисом, еще раньше ребёнок заболел краснухой, и случилось так, что её инкубационный период кончился как раз вечером дня обрезания. В поликлинике, естественно, все заметили.

Через несколько дней к нам пришёл участковый и пригласил к себе “на беседу”, вручил повестку. Это были еще те времена, когда я был необучен, ещё шёл по таким “приглашениям”.

В милиции сидел ещё какой-то тип в штатском, он представился следователем уголовного розыска Ильченко. Что самое интересное, фамилия участкового была Карцев (Карцев и Ильченко - очень известный в то время эстрадный юмористический дуэт). Несмотря на фамилии, евреем никто из них не был. Хотя Ильченко был немного похож и потом неоднократно намекал, что он с еврейскими корнями, но, думаю, врал. Был он, как я потом выяснил, следователем КГБ. “Советская власть стоит всегда на страже интересов ребенка - сказал мне этот Ильченко, - Вы же советские люди, а почётное право и обязанность советских родителей - воспитывать ребенка в духе марксизма-ленинизма и пролетарского интернационализма. А вы ребенка калечите древними варварскими обычаями. Вы понимаете, в какое положение вы его ставите? Мы будем ставить вопрос о лишении вас родительских прав в интересах ребенка”. Этот Ильченко, как потом оказалось, занимался моим “делом” еще несколько лет, именно он меня и арестовал в конце концов. А выяснил я, что он из КГБ, весьма просто - позвонил в справочную, взял там телефон приёмной Комитета Государственной Безопастности, а позвонив в приемную КГБ, просто спросил: “Позовите к телефону Ильченко”. - “По какому делу?” - ответил дежурный. “По личному” - сказал я - “Перезвоните позже”. Я перезвонил позже. Меня перевели на его кабинет, я услышал голос “следователя угрозыска” - и повесил трубку.

Прав нас так и не лишили, но нервы портили долго, звонки следователя, этот участковый к нам домой приходил… В общем, оставили мы ребенка на бабушек (Давиду тогда уже год исполнился) и поехали отдохнуть в Сухуми.

Почему именно туда? Незадолго до того один наш друг, который тоже что-то начинал соблюдать в то время, Саша Фейгин, ездил к морю, и обнаружил в Сухуми синагогу и еврейскую общину - и вернулся в Харьков полный впечатлений: и община такая теплая, и так все соблюдают, синагога полна молодежи, даже маленькие дети умеют читать по-еврейски и знают брахот (молитвы - благословения)…

Знания о еврействе у нас с женой тогда были довольно смутными, вплоть до того, что, заходя в синагогу, Лея одевала на голову большую ярко-желтую кипу.

В первый же день в сухумской синагоге я познакомился с человеком, о котором могу рассказывать бесконечно. Это был Шота Сепиашвили, шойхет сухумской синагоги. Именно он показал мне и научил, что такое еврей. О нем я еще расскажу.

В следующий мой приезд в Грузию я уже бегал от КГБ. Краткий промежуток времени между этими двумя приездами был для меня очень бурным и сумбурным, наполнен многими событиями, связанными и с начавшимися преследованиями КГБ, со знакомством с московской отказнической братией, и со знакомством с очень немногими имевшимися тогда в Советском Союзе молодыми религиозными евреями. Запомнилось, например, немного наивное, очень теплое, написанное беглым чуть детским почерком письмо, подписанное Никита Дёмин, которое, я получил из далекого северного города от совершенно незнакомого мне еврейского мальчика. Запомнились такие слова: “Нам, религиозным евреям, надо познакомиться и держаться всем вместе”. Эта фраза тогда меня очень растрогала, я вообще и не думал, что обо мне кто-то еще знает. Как выяснилось впоследствии, и я, и он, и еще несколько наших товарищей, начиная соблюдать в то время, думали, что мы одни такие на свете, что других соблюдающих евреев просто нет.

Продолжение следует

Tags: Абхазия, Антисемитизм, Био, Грузия, Евреи, История евреи, Кавказ, Межнациональные отношения, Мои тексты, Южная Осетия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments