рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

О научном знании

Вот, написал тут. Испытываю удовольствие от трудов.

Конец традиционного православия

Искать «самый смертный грех» — не очень разумное дело, ибо жизнь — не учебник математики, константы жизни вариабельны, их «вес» подвержен постоянным изменениям, что обладало свойством первостепенной важности вчера — завтра может значить не более, чем луковая шелуха.

Однако возьму на себя смелость утверждать, что один из самых смертных грехов сегодня — это смешение жанров. «Смертных» — именно в прямом смысле этого слова. В нашу эпоху, когда все границы и так размыты, когда уже не только трудно провести границу между добром и злом — трудно просто осознать, что «добро» и «зло» — это разные вещи и что между ними вообще имеется хоть какая-то граница — убийственно стирать в сознании людей те зыбкие рубежи, которые еще остались в нём.

Европейская цивилизация зиждется на трех основаниях: римском праве, еврейском представлении о Божестве и нормах социальных отношений — Библии и греческой философии. С эпохи Просвещения к последнему комплексу идей добавляется еще одно краеугольное представление: разделение знания на две отрасли, когда наряду с полученными путем откровения фундаменталиями — неизменными религиозными истинами об устройстве и происхождении мира и базовых моральных нормах, появляется своего рода «оперативная память» — механизмы конкретного функционирования мира постигаются разумом путем применения особого инструментария, именуемого «научным методом». Полученные таким образом знания имеют принципиально иной статус, чем знания, относящиеся к первой категории, и именуются «научными знаниями». Истина как бы разделятся, появляется «дихотомия Истины» — если так можно выразиться, появляется Истина и суб-истина.

Конструкция эта, по очевидным причинам, не может быть устойчивой — и именно эта «неустойчивость» и задала абсолютно беспрецедентную для человеческой истории динамику Нового Времени — динамику интеллектуальную, социальную, технологическую и прочая.

Однако уже в конце XIX и, особенно, в XX веке стали заметны попытки «погасить» эту динамику, причем заменить дихотомию — монотомией. Монотомия же, напомним, есть редукция дихотомии, абсолютизация одной из её ветвей.

Попытки эти производились с совершенно разных исходных позиций и совершенно разными силами.

Марксистская философия, например, в её советском варианте, полностью отрицала всё трансцендентное, абсолютизировав «научную истину». Европейский постмодернизм второй половины XX века убирал эту дихотомию путем нивелировки понятия истина, приравнивая «истины» всех возможных систем друг к другу он, на самом деле, выводил истину как таковую из возможного поля познания. Но самой действенной из таких попыток, пожалуй, оказался позитивизм. Единственной Истиной была объявлена именно Научная истина: при этом понятие «сущности» вообще объявляется нерелевантным, «жрецы истины» — это именно учёные, и объектом их поиска является не сущность явлений, а их отношения между ними, выражаемые с помощью «научных законов» — постоянных отношений, существующих между фактами.

Старые традиционные конфессии также «позитивизировались», полностью приняли правила игры, по которым «религия» играет в обществе подчиненную роль, «отделена» от всего, кроме самой себя.

К концу XX века наметилась реакция на это торжество позитивизма — но отнюдь не в духе возврата к прежней дихотомии. Речь идет о тенденции абсолютизации второй её ветви, противоположной позитивизму — об иррационализме, в различных его видах.

Но и в этом случае вновь речь идёт о снятии, заглушении «животворящей динамики Нового Времени», которая является основой европейской цивилизации.

В подмороженной Советской властью России эти общеевропейские процессы идут с запозданием.

Скандал, вызванный «письмом академиков» (опубликованное в июле 2007 года открытого письма академиков президенту В.Путину об угрозе клерикализации российского общества), реакция на него РПЦ МП и сопутствующие события — есть столкновение двух позитивизмов: научно-атеистического, представленного академиками, — и религиозного позитивизма, представленного высшей церковной бюрократией Московской Патриархии.

Утверждение из «письма академиков» о том, что «все достижения современной мировой науки базируются на материалистическом видении мира» и что «опыт ученого делает религию совершенно несущественной. Большинство ученых вообще не думают на эту тему» конечно же, верно — верно в той же степени, как и то, что «вообще не думают на эту тему» в процессе своей профессиональной деятельности водитель парового катка или мусорщик — для эффективного выполнения им своих обязанностей они никак не нуждаются в этой гипотезе. Наука, строго говоря, есть искусство пользоваться определенным инструментарием, и этим искусством может с одинаковым успехом овладеть как атеист, так и представитель любой конфессии.

Превращение науки в «основу мировоззрения» — есть позитивистская абсолютизация, и, как таковая, эта фундаментальная догма, как и любая другая догма об основаниях мира, по своей сути религиозна, поскольку находится вне рамок научного метода. Хотя более вероятно — процитированные утверждения академиков есть не следствие стройного продуманного мировоззрения, но проявление определённой философско-мировозренческой безграмотности, оставшейся у почтенных академиков еще со времен их глубокой советской молодости (и вполне простительной по условиям той эпохи). Ведь то, что "Непостижимо, что Бог есть, непостижимо, что Его нет; что у нас есть душа, что ее нет; что мир сотворен, что он нерукотворен..." понимал ещё Блез Паскаль.

Выраженная академиками позиция, впрочем, вполне ожидаема. Более интересна позиция официальных церковных властей.

Как отмечается в письме, в решении XI Всемирного Русского Народного Собора принята резолюция "О развитии отечественной системы религиозного образования и науки", где "предлагается обратиться в Правительство РФ с просьбой о внесении специальности "теология" в перечень научных специальностей Высшей аттестационной комиссии".

Желание это воистину удивительно.

Аркадий Малер, один из ведущих идеологов современного православного активизма, отстаивая и разъясняя эту позицию церковных властей, пишет (сходные вещи озвучивали и церковные иерархи), что «Теология же — это в буквальном переводе с древнегреческого "наука о Боге", которая (именно как наука) в свой дисциплинарный состав включает прежде всего методологию и гносеологическую пропедевтику сложившихся в европейской культуре рассуждений о Боге, а уже потом — изложение тех догматов, которые приняты в данной религиозной традиции».

Малер справедливо указывает, что в современной Европе «не только предмет "теология", но и отдельные теологические факультеты распространены практически во всех университетах, и ни у кого, кроме крайне маргинальных леворадикалов, наличие этих факультетов не вызывает вопросов».

Однако, как отметил ещё Ницше, Бог в Западной Европе умер — и столь желаемая иерархами РПЦ для российского православия картина — есть одно и трупных пятен этой смерти. На современном Западе, как правильно отмечает Малер, «Теология — это не религиозная, а общегуманитарная дисциплина, составляющая единую сетку гуманитарных предметов наравне с философией, филологией, историей и правом. Изучение теологии вовсе не предполагает с необходимостью веру в Бога, это изучение вопроса, а не факта, в этом и состоит специфика гуманитарного подхода» — но это не Богословие — это религиоведение! Рассуждения о Божестве с позиций религии возможны лишь тогда, когда рассуждающий полагает Божество сущим и активно влияющим на жизнь людей.

Диакон Андрей Кураев, профессор Московской Духовной Академии и один из ведущих идеологов и публицистов РПЦ, справедливо замечает, что «отличие теологии от религиоведения состоит в том, что теология призвана реконструировать внутренний смысл религиозного текста — так, как он переживается адептами (автором и читателями) внутри данной религиозной традиции» (Спор двух Академий.

Казалось бы, такой подход полностью исключает подчинение теологии административной системе академического знания, основной идеей которой является «объективность знания». Действительно, при принятой в современной Западной Европе позитивистском типе религиозности, для того, чтобы занимать должность профессора богословия по данной конфессии, совершенно не обязательно даже просто верить в Бога — не то, чтобы принадлежать к этой конфессии — ибо разница между философией религии (отраслью науки-философии) и богословием там давно нивелирована. Хотя, надо отметить, такая ситуация полностью характерна именно для протестантских стран.

Католичество — даже в его современных, пост-второго-ватиканского-собора, формах — все еще сохраняет многие черты традиционной религии, и к преподаванию католического богословия в Ватиканском университете вряд ли, думается мне, допустят атеиста или христианина-некатолика. Однако в более традиционных современных религиозных системах — в иудаизме, исламе, некоторых христиански деноминациях, Богопознание все еще не отделено от веры в Бога, и что бы заниматься любомудрием священных текстов — в обязательном порядке требуется верить в Божественное происхождение этих текстов. В общем и целом такое же положение до сего момента имело место быть и в Православии Московской Патриархии.

Обеспокоенность «научной общественности» последними движениями РПЦ в сторону ВАКа и академической университетской науки вызвана смутным подозрением, что Патриархия хочет «подмять науку под себя», навязать академической науке свои критерии истинности познания мира, сделать — как это было в средневековых западно-европейских университетах — веру в христианского Бога и веру в сотворённость мира этим Богом обязательным условием для ученого, для допущения к попыткам познания мира.

Представляется, что дело обстоит прямо противоположным образом. Это Православная церковь готова сдаться на милость позитивистской науке, подчинить ее критериям познания свое умствование о Божестве, включить традиционное православное богословии в одну сетку с традиционно светской философий и историей религий. Конечно, она получит кое-что взамен — встраивание в государственные институты, доступ к новым потокам финансирования, новую социальную нишу для своих функционеров, наконец.

Несомненно, и такой подход может вызвать озабоченность многих — но это уже выходит спор администраторов между собою, а отнюдь не спор мировоззрений.


http://www.apn.ru/opinions/article17529.htm
Tags: Мои тексты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments