рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Categories:
На "русских" плечах Армия, в которой не служил рядовой Сычев

…Перед самым шаббатом пришло сообщение: по имеющимся разведданным, ХАМАС готовит в субботу теракт – замаскированный под еврея смертник должен взорвать себя у Гробницы Праотцев. В связи с этим армия просит выделить несколько добровольцев - вооруженных местных жителей из ишува (еврейского Хеврона). Нам - коренным жителям Хеврона, находящимся здесь постоянно - распознать террориста много легче, чем молоденьким солдатам. Так что политика политикой, но когда припрет, ЦАХАЛ таки вспоминает о том, что воюет он не с евреями, а с арабами…

Армия встречает привычным бардаком: когда я прибываю к указанному командованием махсому (разновидность КПП) для мужественного отражения вражеских атак, выясняется, что дежурный магавник (боец МАГАВа – "пограничная полиция) про меня и слыхом не слыхивал. Да и смены еще не было.

Минут через десять появляется наш кабат - офицер безопасности из числа жителей поселения, который находится на армейской ставке в органе местного самоуправления и занимается вопросами обеспечения безопасности, координирует связь с армией и т.п. (эта должность есть во всех поселениях).

…Оказывается, что мне надо стоять на другом махсоме. Ничего страшного, конечно. Тот, кого я должен был сменить, всего-то отдежурил лишних десять минут – к началу вечерней молитвы еще успеет.

Широкие ступени, ведущие на площадь перед Ма`арат-ха-Махпелой (Гробницей Праотцев), перегорожены специальными пластмассовыми блоками, оставлен лишь узкий проход в середине. Моя задача – фейс-контроль всех подходящих к объекту. По идее, я должен первым выявить замаскированного террориста и либо не дать ему взорваться вообще (программа-максимум), либо сделать так, чтобы он разнес себя на клочки подальше от людей (программа-минимум).

Моим напарником оказался старый знакомый солдат-магавник – парнишка из России по имени Сергей. Мы с ним познакомились на каком-то из прошлых терактов. Потом он куда-то исчез - оказалось, обучался на двухмесячных курсах ховшим (ховеш – это нечто среднее между санитаром и фельдшером). Сергей в Стране уже два года – приехал в Израиль один, специально для того, чтобы служить в армии. На мое: "Как дела?" досадливо машет рукой: и не спрашивай, мол. Офицеры, жалуется он, в хевронском МАГАВе подобрались такие, что хоть волком вой. Куда б от них смыться?

Сергей рассказывает, что он, как солдат, родители которого живут не в Израиле, имеет особый статус "солдата-одиночки". Кроме денежной компенсации за снимаемую квартиру, ему положены всякие мелкие льготы – больше увольнительных и тому подобное. А поди-ка, добейся, чтобы эти увольнительные не зажимали! То не в 11 утра отпустят, как полагается, а как всех – после обеда, причем не на три дня, а на два, и не раз в две-три недели, а раз в месяц – по причине "нет людей, сам понимаешь"… Как-то, рассказывает, отпустили аж к вечеру, опять же на два дня, а до дома шесть часов добираться.

"…Я офицеру и говорю: у меня из Тель-Авива последний автобус в девять, я ж не успею. Отпусти как положено! – а он опять за свое: нет людей, да нет людей. Назавтра звонок с базы: срочно явиться в часть. Примчался. Оказывается, учебная тревога - проверка мобилизационной готовности. В общем, молодец, свободен, езжай назад. Вот такие два дня – а мне ж еще и вещички простирнуть надо!.. Короче говоря, плюнул я на все – и остался, как мне и полагается, на три дня. Так, поверишь ли, домой ко мне явился лично комвзвода и, долго не рассусоливая, повез меня прямо к ротному. Ну, я им обоим и высказал все, что думаю… Ничего, обошлось без судов и прочего. Теперь хоть отпускают как положено"…

К нам подходит врач части, непосредственный начальник Сергея – тоже "русский", состоит на кадровой службе - не милуимник ("милуим" – сборы). Мой напарник немедленно переключается на медицинские темы…

"Вот, - говорит, - что еще плохо, не любят у нас по болезни отпускать. Я солдату как фельдшер выписываю освобождение, а мне говорят: нечего его освобождать, бронежилет с автоматом потаскает – и все как рукой снимет".

Тут Сергей, уперев руки в бока, поворачивается к командиру и приступает к долгим препирательствам относительно какого-то магавника, с утра страдающего поносом, которого командир части, вошедший в преступный сговор с врачом, не хотят отпускать в санчасть вопреки выписанному чутким Сергеем направлению. Офицер вяло оправдывается:

– Пойми ты, дурья башка, у меня теракт на носу, а ты предлагаешь везти его в медпункт, да еще тебя с ним послать. Вот дадут отбой – тогда бери машину и вези куда хочешь.

– Почему это я с ним после отбоя ехать должен? – настораживается Сергей. – После отбоя у меня законный отдых! Там свои ховшим есть!

– Нет уж, дорогой мой, отвезешь, – ухмыляется врач, и поврачивается ко мне, подхватывая поднятую Сергеем тему. – У этих израильтян с патриотизмом вообще плохо. Все права норовят качать: то им положено, это им подай, освобождение им по болезни выпиши. Чуть в носу засвербило – уже тяжко болен! Чуть оставишь его сверхурочно – сразу вспоминают, сколько им положено часов стоять. А кто воевать-то будет? Людей-то свободных нет!.. А русские – не так! В армии все только на "русских" и держится. "Русские" лишнего никогда не требуют.

Сергей тему охотно поддерживает: да, мол, израильтянину поди-ка не дай того, что положено, сразу шуметь примется, а "русские" – те в таких случаях молчат: мы ж понимаем, что людей свободных нет. Оба с энтузиазмом припоминают истории, в которых израильская армия выезжала исключительно на "русских" многострадальных плечах...

Неожиданно офицер начинает пристально всматриваться в крыши стоящих в нашем тылу домов: "Погоди-ка, там же должны были выставить снайперов, а что-то и не видно никого! Может, забыли? Надо бы кому-то сходить да разузнать, в чем дело".

Я быстренько соображаю, куда ветер дует, откуда-то из глубин моего естества всплывает главная солдатская мудрость: "солдат спит – служба идет", и твердо заявляю, что никуда идти не намерен, да и Сергею это не надо. Наше дело – смотреть вперед, чтобы террорист-смертник не прошел, куда ему проходить не положено, а что делается сзади – это уж не наша забота. Вот офицер пусть и идет. И вообще – снайперов на боевой позиции не должно быть видно, так что все в порядке.

Впрочем, бежать выяснять причину невидимости снайперов врач почему-то не спешит. Только вздыхает ворчливо: "Эх, никогда нельзя быть уверенным, что эти "изеры" сделают все путем".

…Этой ночью террорист так и не пришел. До самого рассвета в городе изредка постреливали, а под утро вдали что-то взорвалось. Хотя с началом "мирного процесса" стрельба слышна почти каждую ночь.


Tags: Израиль, Мои тексты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments