рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Category:

Иван Евстигнеевич и Николай Романов

В детстве и юности царя Николая Александровича Романова я не любил. Точнее, относился к нему с презрением. Еще точнее - считал необходимым так относиться из неких смутных, как я теперь понимаю, соображений верности семейной традиции. Собственно, если бы не они, эти неясные соображения, вряд ли у маленького советского еврейского мальчика могло быть хоть какое-то личное отношение к давно почившему и абсолютно неактуальному для его поколения "гражданину Романову", коего глава шестая Свода законов Российской империи от 1906 года "О титуле Его Императорского Величества и о Государственном гербе" при его жизни повелевала именовать:

"Полный титул Императорского Величества есть следующий: "Божиею поспешествующею милостию, Мы, NN, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новгорода Низовския Земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдороский, Кондийский, Витебский, Мстиславский, и всея Северныя страны Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Армения; Черкасских и Горских Князей и иных наследный Государь и обладатель; Государь Туркестанский; наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Сторманский, Дитмарсенский и Ольденбургский, и прочая, и прочая, и прочая".

Отец моего отчима, Иван Евстигнеевич Кулаков, молодым крестьянином Псковской губернии в 1914 году, незадолго до начала войны, был призван в царскую армию, провоевал года два на Германском фронте и получил в ногу германскую же разрывную пулю дум-дум, впоследствии запрещенную Женевской конвенцией. После госпиталя он приехал в только что основанный город Романов-на-Мурмане, где осел и "опоморился" - все его жены были коренными поморками. В революцию и в "интервенцию" он служил в советской милиции, т.е. в охране стратегически важного порта в новопостроенном городе Мурманске - первую часть названия "Романов" жители города отбросили сразу после Февральской революции. (Романов-на-Мурмане строили, между прочим, китайцы, но это уже отдельный сюжет.)

"Империалистическая интервенция" на Мурмане выразилась в том, что 6 июля 1918 года между большевистским президиумом Мурманского краевого совета и представителями Великобритании, Северо-Американских Соединенных Штатов и Франции было подписано "Временное, по особым обстоятельствам, соглашение в целях совместной защиты края от держав германской коалиции". Дальнейший ход "империалистической интервенции" состоял в том, что совместные силы большевиков и англо-американцев, куда, несмотря на ранение, входил и Иван Евстигнеевич, отогнали поддерживавшихся германцами белофиннов, пытавшихся перерезать идущую из Романова-на-Мурмане в революционный Петроград железную дорогу, т.е. загнали обратно в Финляндию войска генерала гвардии Его Императорского Величества Императора и Самодержца Всероссийского барона Карла Густава Эмиля Маннергейма.

26 мая 1896 года юный барон Маннергейм участвовал, как потом выяснилось, в последней в истории России коронационной церемонии последнего российского императора из рода Романовых. В торжественной процессии в группе лейб-гвардейских офицеров он шел прямо перед императорской четой. Но теперь войска под его командованием воевали за то, что бы Император и Самодержец Николай Романов престал именоваться Князь Финляндский. Вскоре после того, как англо-американо-большевики отразили это вторжение, "иностранные интервенты" сели на свои корабли и покинули Мурман, а дед из милиции перешел в портовые грузчики, в каковом качестве, несмотря на сильную хромоту на раненную германцем ногу, проработал почти до конца жизни.

Жил он в собственном деревянном, совершенно деревенского вида доме на самом краю Мурманска. Я почти каждый день заходил туда после школы. И вот однажды, сидя над тарелкой вкуснейшей картошки, я произнес, уже не помню по какому поводу, невесть как попавшее в мою детскую голову (из какой-то приключенческой книжки, наверное) словосочетание "Его Императорское Величество Государь Николай Второй". Последовавшее затем выражение лица бывшего солдата армии этого самого Императорского Величества и бывшего советского портового грузчика, а также его вербальные характеристики по отношению к "идиоту Николашке" я помню хорошо до сих пор. Дед Ваня очень подробно объяснил мне, что он думает про это самое "величество".

В числе претензий были и бессмысленная, с его точки зрения, "империалистическая война" (иначе он ее не называл), и та самая пуля дум-дум, которую он получил, воюя "неизвестно за что", и вышеприведенный мною императорский титул, который вчерашнего крестьянского парня заставляли зубрить наизусть, и то, что в случае ошибки в ответе унтера и офицера "дрались по зубам". А главным, как мне сейчас кажется, был именно эпитет "идиот". То, что заставляли обращаться "ваше благородие" и что эти "вашблагородия" "дрались в зубы", что "погнали на империалистическую бойню, заставляли зубрить какую-то непонятную фигню, - это еще полбеды. Но вот то, что "небожители" оказались "идиотами", недостойными своей исторической миссии, как я бы это сформулировал сейчас, не давало покоя деду Ване, наполняло его обидой даже через много десятилетий, в совершенно иную эпоху.

То есть в голове "идиота Николашки" эта миссия, как я теперь читаю во всяких книжках, вроде как была. Но вот - и это главное - сформулировать ее для себя и своего круга и четко объяснить ее вовне тогдашняя власть не могла, кроме как путем неосмысленного зазубривания какой-то галиматьи и битья в качестве главной мотивации этой зубрежки.

Генерал Деникин в самом начале "Очерков русской смуты" пишет:

"Неизбежный исторический процесс, завершившийся Февральской революцией, привел к крушению русской государственности. Но, если философы, историки, социологи, изучая течение русской жизни, могли предвидеть грядущие потрясения, никто не ожидал, что народная стихия с такой легкостью и быстротой сметет все те устои, на которых покоилась жизнь: верховную власть и правящие классы".

Русское (да, пожалуй, почти любого народа) национальное сознание еще может допустить, что власть иногда "дает в зубы" своим подданным, довольно легко - если власть имущие чего-то там оставляют "для себя", даже если оно, национальное сознание, и называет сей процесс "ворует" (если, конечно, все происходит "по-божески", в пределах установленных понятий).

Но власть, которая не в состоянии объяснить своего смысла, долго в России не протянет.

Царская власть потеряла этот дар объяснения - и закономерно была сметена Февралем. Но власть, пришедшая на смену царской, даже не задумалась над этой проблемой, над тем, под действием какого чуда "тысячелетнее самодержавие" вдруг ухнуло в небытие, провалилась, как театральная декорация. Новая власть с самого начала позиционировала себя как временщик. А с временщиков по определению даже и спроса о вечном - никакого. Результат известен: февральская власть тоже растаяла, как мартовский, извините за каламбур, снег.

Думаю, сегодня это один из самых актуальных "уроков Февраля". И не только для страны под невнятным названием "Российская Федерация" - для всего мира.

Tags: Мои тексты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments