рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Categories:

Моя биография на Джуиш.ру. Авраам Шмулевич. Его звали Никита...

интервью старое, но вывешиваю по просьбе товарища
говорят, что героиня почти одноименного сериала работала сразу на две разведки, и вообще была морально неустойчива, но это не про меня, заголовок дала редакция, она же отвественна за многочисленные мелкие неточности.


Авраам Шмулевич. Его звали Никита...


Авраам Шмулевич

Наш собеседник в разговоре о том, как пролегают пути возвращения в лоно еврейства, - человек уникальный. Пусть вас не удивляет упоминание о том, что его звали Никита - имя, под которым он широко известен - и не только в еврейских кругах, Авраам Шмулевич. Он раввин из города Хеврона, того самого, где каждый день и каждый час люди перед лицом разгула палестинского бандитизма и исламских бомбистов доказывают свое право быть евреями и право жить там, где им предоставил Вс-вышний. Он же - политический деятель, опирающийся на традиционалистские ценности и сотрудничающий в этом направлении с элитарным политическим клубом "Евразия", где важную роль играет политолог Александр Дугин и другие приближенные к Кремлю политтехнологи и идеологи, он же - член политсовета движения "За Родину", причем не всеизраильского, а всероссийского. И еще удивительный рассказчик, знаток философских и мистических школ, духовной истории человечества... - всего не перечислишь в нескольких вступительных строках, лучше предоставить слово самому реб Аврааму. Наш разговор плавно въехал в тему тшувы (возвращения в нужном направлении), и с других жизненных примеров мы постепенно перешли к истории самого Авраама Шмулевича.

Как делают люди тшуву? Да как только не делают!.. По-всякому - случаев, похожих друг на друга, почти нет, зато разброс вариантов колоссальный. Один наш общий знакомый сделал тшуву. Он - итальянец, и не просто итальянец, а из Сицилии, не просто из Сицилии, а из хорошей мафиозной семьи. Его брат владеет американской сетью пиццерий, отец владеет какой-то судоходной компанией, а дед был нормальным, настоящим таким мафиози. И все это сохраняется. У них там какая-то родственница ушла как-то погулять по Сицилии вместе с подружкой, и они захватили с собой бутылку вина. А бутылка вина там стоит очень хорошие деньги. Грабители это увидели и решили похитить женщину с целью получения выкупа. Но когда они узнали, из какой она семьи, то сразу ее вернули. А итальянец про себя говорит, что если со мной что-нибудь случится, если меня убьют, то мой папа привезет сюда своих ребят, которые вырежут всех до единого человека. Он учился на компьютерном отделении, одно другому не противоречит - можно принадлежать к такой семье и учиться на компьютерном отделении. Как-то он попал в автокатастрофу. Пролежав несколько месяцев, начал задумываться о жизни и дошел до того, что принял гиюр - стал евреем, хотя не родился им. Он женился на венгерской еврейке, у него шестеро детей, при этом сохранил прекрасные отношения с семьей, отец недавно приезжал навестить его. Они все спокойно восприняли, правда, возник небольшой эксцесс. Его семья делает отличное настоящее итальянское вино, а по традиции в Италии не кладут сахар в вино. Во Франции добавляют сахар, видимо, под влиянием Израиля. И вот в субботу вечером, когда делали кидуш, отец попробовал вино и воскликнул: "Как ты посмел мне положить сахар в вино?!". Но больше никаких проблем не было.

- Когда я наблюдал по телевизору Ваш разговор с Александром Гордоном в программе "Хмурое утро", я до того заслушался, что чуть на работу не опоздал... Меня поразило Ваше нееврейское паспортное имя - Никита.

- Имя, которое встречается в Торе. Никита - по-гречески значит победитель. Вот, например, имя Борис, которое очень распространено у евреев, вообще к Торе не имеет никакого отношения - это древнеболгарское имя.

С именем разные случаи бывали. Например, когда я поселился в Хевроне и мне первый раз выдали оружие, мы проходили проверку - мне нужно было чистить автомат. И мне говорит проверяющий на иврите: "Ата никита?", что означает "А ты почистил?"... Понимаете? У меня, конечно, глаза на лоб полезли - откуда он знает? После этого была немая сцена. То есть имя как имя. Естественно, мои родители никакого отношения к иудаизму не имели, у меня была простая советская семья. Я родился в Мурманске, на Крайнем Севере, за полярным кругом. Евреев там было 20 с половиной человек. Я помню, что с мамой работала женщина из еврейской семьи, и меня, когда я был маленький, специально возили на другой конец города играть с ее детьми, потом они уехали в Ленинград. В нашей школе евреев было несколько человек, но они как-то не проявлялись. Наверное, если бы меня тогда назвали Абрамом, это было бы намного интереснее.

- А это было реально, кстати? И что вообще у Вас была за семья?



- Обычная советская семья, родители - журналисты. Бывали в таких семьях дети с "вызывающими" именами? Вряд ли...

- И по какой стезе, по какой специальности сначала Вы пошли? Как вообще Вы планировали свою жизнь, а до этого - Ваши родители?



- Вы знаете, было такое определение, что еврей - это кандидат физико-математических наук, который играет на скрипке. Со скрипкой ничего хорошего не вышло, хотя в роду у меня были даже артисты Гранд Опера, но меня как-то это совершенно не коснулось - у меня начисто отсутствует слух, как выяснилось, сейчас разве что мой сын это компенсирует, он музыкант, но мне-то на ухо наступил медведь...

А что касается физико-математических наук, то для евреев крупных городов получение высшего образования как для теперешних израильских евреев обрезание. Я планировал поступить в университет, но где-то в восьмом классе узнал, что существует дискриминация. Мне после экзаменов об этом рассказал папа. Это было достаточно сильным ударом. Я узнал, что Московский университет практически закрыт и т.д.

Мои знания о еврействе были равны нулю. Конечно, я знал, что я еврей благодаря моей бабушке. Она умерла, когда мне было 10 лет. Я помню, как она говорила, что евреи - это хорошо. И все...

- А что еще это слово означало для Вас в начале жизни? С чем ассоциировалось понятие "еврей"?



Вы знаете, на самом деле ни с чем. Моя мама из совершенно ассимилированной семьи; был даже случай когда они с подружкой пошли в синагогу, и их оттуда выгнали совершенно непонятно почему. То есть в синагогу они не ходили.

Я помню, как моя бабушка рассказывала про Бейт hа-микдаш, то есть Храм, про исход из Египта, эти вещи я знал. Но в основном мои знания заключались в том, что я - еврей, быть евреем хорошо и все. Я хорошо знал историю своей семьи. Мой прадед был кантонистом. При Николае I, как известно из истории, была введена рекрутская повинность, и евреев забирали в армию на 25 лет, при этом забирали не только взрослых, но и маленьких детей. Детей сначала отдавали в особые школы, где они находились до 18-20 лет и потом еще служили. Причем первые 7 лет они жили только в казарме, затем им разрешали жениться. Но вся эта система была сделана для того, чтобы заставить евреев креститься. В процентном отношении евреев брали в армию в три раза больше, чем русских. И начальство получало поощрение, знаки отличия в зависимости от количества евреев, которые крестились. Бабушка рассказывала, что моему прадеду было семь лет, когда его схватили и украли. Там он подвергался страшным истязаниям. Например, детей кормили соленой рыбой, давали пить, потом гнали в баню. Они просили пить, есть, их ставили с расставленными руками и ногами на двух кроватях и били и т.д. Причем интересна такая деталь. Бабушка рассказывала, что он вроде бы из Галиции. Галиция - это на территории тогдашней Австро-Венгрии, то есть вне Российской империи, теперь Западная Украина, Галицко-волынская область, историческая. Очень может быть, что оттуда детей тоже крали и переправляли в Россию. Во всяком случае, когда он уже был взрослым, то долго не знал, откуда он. Тем не менее мой прадед все-таки остался евреем, отслужил армию, вернулся и женился на моей прабабке, которой было тогда 16 лет, а ему уже за 30. Естественно, она была бедной бесприданницей, но впоследствии у нее была торговая фирма готового платья, которая имела отделения в Париже и Лондоне.

В нашей семье было все. Мы жили в Бежицах, сейчас это Тверская область, местность эта известна тем, что там жила Ахматова, родился Гумилев. В нашем доме находилась синагога, и дед занимался в основном еврейскими делами, трудно сказать какими. Я об этом уже расспрашивал свою тетю, перечислил все мне известные еврейские должности, и единственное, на что она среагировала, было слово "цадик". Вряд ли он был хасидским цадиком, праведником без страха и упрека, но тем не менее...

По другой линии мои предки были из Финляндии, то есть мы такие северные евреи. Когда в 1808 году русские захватили Финляндию, в России еще было крепостное право, а там была Конституция. Часто ассимилированные евреи этому удивляются, но - тем не менее.... Конституция, в частности, говорила о том, что евреи не имеют права жить на территории Финляндии, кроме тех евреев, которые на момент захвата Финляндии русскими там проживали. А если еврей женится на неместной, то жена не имеет права жить с мужем. Соответственно там было достаточно ассимилированное еврейское население. По семейному преданию, один брат моего деда погиб на "Титанике".

Одним словом, все это - цадик, "Титаник" и т.д. - на стартовый момент для меня и означало быть евреем. Еще интересно, что у нас не было никаких родственников и знакомых в Израиле, то есть в тот момент, когда начал ходить в синагогу, я просто не знал, что из Советского Союза можно уехать, и это в принципе возможно. Это были 70-е годы, а первая большая волна началась в 1972 году. Но при этом я интересовался политикой, слушал по радио Голос Израиля, Голос Америки.... Даже политинформации в школе делал на основании того, что говорили "вражьи голоса", неплохо получалось, кстати.

Авраам Шмулевич

- Есть ли в Вашей биографии точка, которую Вы можете назвать исходной для тшувы?

- С одной стороны, до определенного уровня я был советским ребенком. Помню, когда нам в садике рассказывали про Павлика Морозова, меня всерьез мучила дилемма: а если бы моя мама оказалась предательницей, то должен ли я сообщить об этом в милицию? Очень долго меня беспокоил этот вопрос. Семья у нас была совершенно атеистическая, но на определенном этапе я стал читать книги по философии Канта, Гегеля. Моя мама вела на мурманском радио раздел, посвященный наследию саамов – самого древнего коренного населения Севера. Финны ими пугают своих детей, но на самом деле это самобытный народ со своими богатыми мистическими традициями. Я тогда уже глубоко интересовался всеми вещами, связанными с религией, с мистикой.

Потом я поехал поступать. Сначала выбрал биофак. Хотя меня всегда интересовала история, я не очень понимал, что такое советская историческая наука, марксизм, ленинизм. Надо сказать, что у меня всегда были пятерки по этим предметам. Помню в классе восьмом, девятом, когда я уже начал понимать, что такое советская власть, при которой мы живем, я нашел в магазине «Политкнига» на проспекте Ленина в Мурманске стенограмму «Все съезды партии», изданную во время оттепели в 60-е годы. Я ее добросовестно прочитал и тогда именно из этой книжки в общих чертах понял, что это за система, а ведь я «Би-би-си» слушал и какие-то более умные книжки читал.… Так как я учился только на пятерки, то мог заранее знать, что написано в этих книжках, то есть как строятся все эти мифологемы. Ведь на самом деле это очень религиозная, мифическая система.

Были такие мифологемы, которые повторялись, как в мифе, одна за другой, накладывались. На самом деле их было немного, их закручивали, переворачивали, но игра была простая… - и ими можно было оперировать, своеобразно представляя то, что было на самом деле, вся эта история партии, революции. Ведь история не должна строиться в отрыве от реальности. Реальность перерабатывается в рамках этой парадигмы и соответствующим образом выдается, так же как мифологическое сознание перерабатывает действительность, и любая идеология имеет подобный концепт. Так же марксизм-ленинизм перерабатывает и выдает вот эти концепты. То есть то, что было, соответствующим образом переосмысляется и выдается. Поскольку я владел и аппаратом, и исходным материалом, мне не составляло никакого труда самому все это выводить. Мне не нужно было учить конспекты.

Когда меня вызывали на семинарах и мне надо было отвечать, я рассказывал так, как если бы мне надо было отвечать мифы Древней Греции, то есть воспроизводил все сам, находясь вне материала. В тот момент я начал интересоваться мистикой, духовными вещами, философией. Так вот, сначала я пытался поступить в университет. Меня там срезали на сочинении - просто вместо пятерки поставили тройку, и все. В ЛГУ у меня тоже возникли проблемы с экзаменом по математике, я пошел на математическое отделение и поступил, но на вечерний факультет. Мне объяснили, что евреев на дневное отделение не берут, а на вечернее можно пробиться. Когда мы, еще будучи абитуриентами, ходили по факультету, со мной был парнишка, который был евреем по отцу, такого характерного еврейского вида. Один доцент отозвал нас в сторону и сказал, так, мол, ребята, так и так, на дневное вас не возьмут, поступайте на вечернее. И я поступил на вечернее отделение биологического факультета, при этом очень хорошо устроился: сделал себе свободное расписание, ходил на дневные лекции.

И там я начал заниматься теоретической биологией. У нас образовалась очень интересная компания, где народ был не только с биофака и где я впервые увидел верующих людей. Помню, когда в классе седьмом ради любопытства я зашел в церковь и посмотрел на попов, у меня просто в голове не укладывалось, как можно жить в ХХ веке и верить в Б-га. А тут я впервые столкнулся с настоящими религиозными людьми. Конечно, шаманы у саамов тоже религиозные, но это совершенно другая система, это архаичные, почти природные верования. Здесь я встретил людей, которые действительно разбирались в религии.… Впервые я прочитал Библию, изучал какие-то вещи, совершенно не имеющие отношения к иудаизму.

Я уже понимал, что если принять идею о существовании Б-га, то это определенная ответственность. И однажды мы нашей командой отправились в Армению на велосипедах. Я вообще в молодости объездил все, что только можно: весь Кавказ, Среднюю Азию. И вот мы поехали в Армению - первую христианскую страну на земном шаре, у них это государственная религия c четвертого века новой эры, надо заметить.

У меня был очень хороший друг, который тоже учился на биофаке, потом стал одним из лидеров христианской демократической партии. Так вот, он у меня впервые увидел Библию с Евангелием. Но и я соответствующим образом тоже ему обязан. Он как-то у меня ночевал и вдруг спросил, ем ли я свинину. Ну, и я говорю, конечно же, нет. А почему, собственно, нет? Мне даже в голову не приходило, что все, что я читаю, может иметь какое-то отношение ко мне, что есть евреи, которые что-то соблюдают. Я читал книги по древнеегипетской, древнегреческой мифологии и понимал, что человек, естественно, не будет приносить жертвы богу Озирису. Так же я все воспринимал и здесь. И тогда мне впервые пришло в голову, что религия-то живая и она имеет отношение и ко мне. Поэтому могу сказать, что я ему обязан тем, что он своим вопросом поставил передо мной проблему. То есть все мифологические системы, начиная с марксизма-ленинизма и т.д., стояли для меня в одном ряду, и иудаизм не был исключением. Конечно, так как я еврей, я понимал, что все-таки он имеет ко мне большее отношение, чем поверия саамов или там Древней Греции, и только. У нас на тот момент сложились с Вс-вышим – если можно так это назвать – отношения некоего «паритета» и равновесия: Он ничего не должен мне, а я – ему. Равновесие очень скоро оказалось шатким, но тогда было так.

Так вот, когда мы поехали в Армению, я почувствовал не то чтобы симпатию к христианству, а просто возникло такое ощущение, которое я потом много раз проверял на себе и на других, что меня начинает потихоньку засасывать. Но поскольку я знал, что этого делать нельзя (все-таки нехорошо!), то решил: пока мы будем в Армении, я не буду есть свинину. Но, правда, когда я вернулся, уже не делал этого и какое-то время держался на этом уровне.

В синагоге я был один раз - очень дорожил университетом и боялся, что меня исключат. Помню, когда шел туда, я петлял очень сильно, чтобы меня не выследили. Мне казалось, что все, кто туда заходят, автоматически отмечаются в КГБ. Теперь, став специалистом, я могу сказать, что не каждый и не с первого раза, но люди действительно заносились в специальные карточки. И больше я в синагоге не был, было совершенно непонятно, что там происходит, и было ощущение чуждости и какого-то барьера. Вот в православной церкви было ощущение чего-то своего, в католической - чужого, я тогда многие религиозные сооружения посещал. Так вот, в синагоге было что-то холодное, далекое и немножко с того света: с одной стороны, вроде твое, а с другой - чужое. На самом деле еще школьником в Мурманске я начал интересоваться еврейской историей, но поскольку никаких книг не было, то я читал Шолом Алейхема.

Я начал читать книжки типа «Закат иудейской религии» Шахновича и др. В какой-то степени моим учителем в иудаизме является Моисей Беленький - в советские времена борец с талмудическими веяниями и с сионизмом, автор брошюр типа «Что такое Талмуд» и прочее.... Когда я поступил в университет, начал знакомство с Еврейской энциклопедией. При этом я боялся ее брать в университетской библиотеке. Я нашел библиотеку института этнографии, в которой она стояла на полке, брал несколько томов энциклопедии, при этом была масса другой маскировочной литературы, и читал ее.

В синагогу я не ходил и никого из верующих евреев не знал. Единственно, когда я работал испытателем в одном институте (на мне что-то медицинское испытывали), со мной работал парнишка, который оказался евреем и, более того, отказником. Он изучал иврит и, когда узнал, что меня интересует этот язык, продал мне учебник. Так я начал изучать иврит. А потом этот учебник я забыл как раз в библиотеке института этнографии. Я не знал, где я его оставил, но когда увидел, что он лежит на полке, то выскочил оттуда, как ошпаренный, и не появлялся там много лет. Вот такие у меня были знания об иудаизме.

Значит, когда я приехал из Армении, я свинину не ел, но не более того. Потом мне позвонил один мой приятель, еврей, который в нашей компании считался знатоком еврейских традиций, и сказал: «Ты знаешь, я слышал сегодня какой-то праздник, давай сходим в синагогу» Ну, давай сходим. Пришли мы туда, там было много молодежи, люди пели под гитару, плясали (это была Симхат Тора – праздник дарования Торы). Меня спросили, что это за праздник. Я очень долго думал, напрягал все свои познания и в результате сказал: «Наверное, это Судный день, Йом-Кипур…». Были и такие курьезы.

Потом засосало меня все это, и в конце концов меня все-таки выгнали из университета. Я закончил три курса и должен был уже переходить на дневное отделение. У меня было даже два предложения места работы, где мне предложили написать сначала диплом, потом диссертацию, публикацию готовить и т.д.

Ну, это все было потом, а пока я второй раз пошел в синагогу и в конце концов пришел к тому, что все-таки надо что-то соблюдать. А с чего начать? Я этого не знал. Тогда в Ленинграде практически не было религиозных молодых людей, вот только Изя Коган (теперь раввин московской синагоги на Большой Бронной) уже тогда соблюдал Шаббат, и был еще один парень, Раша Рабаев, сейчас он один из раввинов Санкт-Петербурга. Но я начал ходить в синагогу, потом пришел к старикам и сказал, что хочу сделать обрезание. Никто не знал, как это делается. Но в конце концов обрезание мне сделали. Случайно я встретил в синагоге Сашу Фейгина, который сейчас живет в Иерусалиме. И он сказал, что знает людей в Москве, которые могут это сделать. И дал мне телефон...

Я позвонил, мне назначили свидание в метро, мы поехали на квартиру, где мне сделали брит милу (обрезание) прямо на обеденном столе, потом за тем же столом сделали лехаим. Это был 80-й год.

- Вы говорили, что начали что-то соблюдать еще до брит милы. Как это происходило?

- Я нашел этих людей: Изю, Рашу; они мне что-то объясняли. Потом была такая книжка «Законы еврейской жизни». Надо сказать, все произошло довольно быстро - я стал все полностью соблюдать в течение 2-3 месяцев. Сначала свинина, кашрут, потом шаббаты. Жил я тогда один, снимал комнату в коммунальной квартире, питался долгие годы макаронами и картошкой, в общем, как-то это было легко.

Обо мне писали в «Комсомольской правде», «Ленинградской правде». Например, «Правда Востока», главная ташкентская газета, после моей поездки в Бухару написала, что, мол, приехал к нам некто Никита Дёмин, он же Авраам, с кипой идейно-ущербной литературы проводить националистические сборища.

Демин - это фамилия моего отца, он был донским казаком. Мама развелась с ним, когда я был маленький, и второй раз вышла замуж тоже за русского. С Деминым такая история: один мой дед был донским казаком, другой - предводителем дворянства; вот такая знатная семья. Причем интересно, что когда дед-казак женился на дворянке, его мать была очень недовольна мезальянсом. Но когда ее внук женился на еврейке, это ее волновало уже значительно меньше.

Вот так постепенно я дошел до такой жизни, и в таком виде я уже хожу с начала 80-х годов.

Вы знаете, когда я уже стал соблюдать, познакомился с отказниками, мне начало казаться, что иудаизм - это какая-то вымершая религия. Но, с другой стороны, должен же кто-то это соблюдать, все-таки традиции существуют, жалко, если все пропадет. И я решил, что больше некому, такое было ощущение. То есть, с одной стороны, религия истинная, а с другой стороны, с ней происходит то же, что и с египетской, и греческой - она вымирает. У меня, например, была знакомая, которая тоже начинала соблюдать. И как-то в компании она сказала, что не ест ничего по религиозным соображениям. Ее спросили: «Ты что - староверка?». То есть никто даже не знал, что у евреев есть какие-то религиозные законы. У меня был близкий друг, который занимал достаточно высокое положение в православной церкви. Он мне дал такие неофициальные данные по России на 1979 год: треть принимавших крещение в православной церкви во взрослом возрасте были евреями. Страшноватая и опасная статистика – жуткие времена. Хорошо, что они прошли…. При этом в православной церкви также существовала дискриминация, евреев старались не брать. Я знал одного парня, который специально уехал в Саратов, работал там кочегаром, чтобы его приняли в духовную семинарию.

- Почему Вы все-таки решили, что именно здесь истина?

Истина - не Тора, истина – Б-г, который дал Тору. И, возможно, это еще один текст из мифологического ряда, но это мой текст, потому что он еврейский, а я - еврей. Логика простая, но нечего возразить, честное слово!

Рабби Нахман из Браслава, выдающийся хасидский мудрец, говорил, что согласно священным книгам нас ничто не обязывает вообще верить в этот мир. Нет такой мицвы верить в существование мира нынешнего, есть мицва верить в рай, вернее, в будущий, грядущий мир – ЭЛОМ А-БО, и есть мицва верить в то, что иногда не совсем верно переводится как ад, ГЕЕНОМ, и нигде в Писании не сказано, что мир существует. В Писании говорится, что существует потусторонний мир. Что касается творения, то тогда – до грехопадения Адама - еще вообще не было разделения миров на нынешние, грядущие и потусторонние, все они жили как бы в «будущем мире», который теперь для нас «будущий». И то событие, которое тогда произошло, и заключается в этом разделении. А после прихода Мошиаха снова произойдет воссоединение.

Реальности на самом деле нет, это относительное понятие, но есть сверхъестественные, сверхчувственные стороны во всем, что мы называем словом «реальность». Я понял это, еще учась в школе. Человек это чувствует нутром. Людей, которые являются полностью атеистами, на самом деле тоже нет. Понимание существования чего-то, что лежит вне пределов нашего восприятия, - это свойство практически всех людей. Другой вопрос, к чему тебя обязывает эта многоплановость реальности, насколько она вторгается в твою жизнь и насколько она вообще от тебя что-то требует. Но это как некие обязательства, которые существования высшей реальности накладывают на тебя лично. То же можно сказать о семье, работе, Родине и т.д. Это тоже реальность. Почему, например, нельзя предать Родину? Или почему я не могу положить себе в карман, если никто не заметит, все то, что мне понравится? Это вещи одного порядка. В принципе, ведь меня не сдерживает ничто материальное, чтобы подойти к гостю и вытащить у него бумажник. Он же меня не заподозрит. Почему я этого не делаю? Потому что есть вещи, которые нельзя рассматривать только в категории моей личной выгоды и пользы. Действия человека накладывают отпечаток на весь мир, то есть если он ест свинину, то это вносит в мир некоторый диссонанс. Просто Б-г от тебя чего-то хочет, так же как от тебя чего-то хотят родители. Почему я должен выполнять то, о чем просит моя мать? Точно так же и здесь.

Если существует высшая сила, если Б-г мной управляет, возникает вопрос, должен ли я выполнять то, что он от меня хочет. Рациональный ответ тут дать невозможно.

Мой рубеж был проведен, когда я понял, что существует некая сверхчувственная реальность, а это произошло достаточно давно. С тех пор, как я это понял, все остальное было уже вопросом вторичным, то есть насколько эта реальность связана со мной, и насколько я должен с ней считаться. В данном случае иудаизм и вообще религия воспринимаются как некая миссия, которую человек должен выполнять, так же как вопрос, почему я должен ехать в Израиль, если мне хорошо здесь. Но там моя Родина. Или почему мне нельзя принять христианство? Есть некоторые вещи, которые изначально нельзя, потому что нельзя, и можно, потому что можно.

Если говорить про меня, то мой переход произошел именно тогда, когда я понял, что существует это сверхъестественное начало и что Он от меня хочет то, что хочет. У каждого человека есть определенное место и определенная задача. Так же как у меня есть место и в земном, и в духовном пространстве. Это место должно соответствовать мне. Я должен быть одет в определенную одежду, если я сейчас надену скатерть вместо пиджака, это будет не совсем то, что нужно, согласитесь. Точно так же у меня есть определенная ниша в духовной сфере. Если я еврей, то я должен сидеть в нише иудаизма.

- Но все же…. Была ли какая-то ломка, прежде чем Вы пришли к такому образу мыслей, или вросли в него гладко и безболезненно?

- Когда я принял это решение, то были какие-то чисто технические моменты; надо от чего-то отказаться и т.д. Но, например, когда вы получаете работу начальника, вы надеваете галстук, или на какую-нибудь пресс-конференцию вы не пойдете в джинсах. Или, опять же, вы не выйдете на улицу в домашних тапочках. То же самое и здесь. Может, это вещи в какой-то степени и обременительные, но достаточно технические. На самом деле они не обременительны, потому что ты получаешь гораздо больше того, чем жертвуешь. Это здоровый образ жизни.

Даже человек, который делает утреннюю гимнастику или шейпинг, тоже приносит себя в жертву, но ему хорошо и приятно. Так же и здесь. Это действительно очень приятно, это действительно то, что называется здоровым образом жизни.

- В какой момент Вы осознали для себя этот груз задач, который связан с соблюдением всех заповедей без исключения, и далеко ли было до того момента, когда Вы почувствовали, что это приятно?

- Вы знаете, практически сразу. Я помню на одном из первых шаббатов ощущение счастья. То есть это пришло достаточно быстро, не было никакой ломки. Интересно, что многие ребята говорили, что они не хотят курить в Шаббат. Совершенно спокойно проживают весь Шаббат, а как только он заканчивается, бегут за сигаретой.

Без ограничений невозможно жить, даже если Вы – фанат свободы!.. Без ограничений мы – просто лужа протоплазмы. Если проследить и структурировать жизнь нормального человека, то он постоянно выполняет массу ритуалов: не идет на работу в трусах, чистит зубы утром и т.д. Жизнь очень «ритуализирована», а жизнь светского человека даже больше, чем человека религиозного; она очень жестко ограничена определенными рамками, катится, что называется, по рельсам. И в каком-то смысле это просто изменение одного образа жизни на другой.

И если тот образ жизни, который ведет нерелигиозный человек, в лучшем случае высосан из пальца, все его части не сбалансированы между собой, то тот образ жизни, который диктует Тора, сбалансирован и выверен. Одно не противоречит другому. Поэтому он гораздо более целостен, полезен и приятен. Это все равно что какая-нибудь йога, где в течение тысячелетий все выверено: дыхание, упражнения для мышц, правила питания и т.д. Или какая-нибудь современная система, которую кто-то изобрел и которая чем-то помогает, а чем-то калечит. Возьмите любую диету, гербалайф или что-нибудь еще. Человек может добиться результата, а потом все возвращается. И есть диета, которая выверена, которая точно отображает функционирование организма и гарантированно не наносит вреда.

То же самое и тот образ жизни, и та диета, которую дает нам Тора. Вещи, даже если ты их не признаешь в качестве божественного откровения, выверены в течение четырех тысяч лет. Кашрут - это самая древняя система питания, которая существует. Еврейский традиционный уклад - самая древняя система организации жизни, начиная с сексуальной жизни и отправления естественных надобностей, кончая организацией учебного процесса. Если евреи на протяжении четырех тысяч лет этим пользовались и не только остались единственным народом с тех времен (а надо понять, что древние греки по сравнению с нами - молодой народ, они появились на исторической сцене, когда мы существовали уже 1,5 тысячи лет), но и достигли того, чего достигли, это доказывает, что торговая марка верная. Есть такое выражение на идиш «Тора - это самый лучший товар». И ведь никто еще не предъявил претензий к качеству этого товара, значит, ему можно доверять на все сто. Я так и делаю…

С Авраамом Шмулевичем беседовал Арсений Волков


Tags: Био, Мои тексты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments