рав Авром Шмулевич (avrom) wrote,
рав Авром Шмулевич
avrom

Category:

"Наши войска брали селение Гойское…"

События последних недель вновь приковали внимание к Чечне. Если в начале конфликта Москве противостояли местные националисты, то сейчас - фундаменталисты-вххабиты, часть единого мирового исламистского фронта, среди боевиков много арабов. Так что происходящее в Чечне представляет непраздный интерес и для израильтян.
Теперешнее развитие событий было запущено еще в первую чеченскую войну 95 - 96 года. Один из лучших знатоков чеченской проблемы - наш сегодняшний собеседник, Вячеслав Яковлевич Измайлов. Горский еврей, майор запаса российской армии, в настоящее время - военный обозреватель московской "Новой Газеты". С 85 по 88 г. он воевал в Афганистане, а в 95-96 - в Чечне. В России он широко известен из-за своей деятельности по спасению заложников. Майору Измайлову удалось освободить из чеченского плена многие десятки человек. Это впрочем, отдельная история.
Его рассказ позволяет понять, почему российская армия никак не может выиграть эту странную необъявленную войну все еще огромной империи против "Чеченской автономной республики в составе РФ".

Вячеслав Измайлов:
- Наша 205 бригада отвечала за 23 населенных пункта вокруг Грозного. Тогда был приказ подписывать мирные соглашения с населенными пунктами. Со стороны военных требовалось не стрелять по этим селам и проводить разминирование, а со стороны жителей - не допускать боевиков. Боевые действия тем временем продолжались. В начале апреля 96 г. наши войска брали селение Гойское.
А.Ш.- Гойское? Так оно и называлось?
В.И. - Да. При штурме применяли установки "Град" и "Ураган". Это система реактивного огня. Во время войны была "Катюша" - это 12-ствольный реактивный миномет. А "Град" - это сорокаствольный. "Ураган" - четырехствольный, но очень мощный, снаряд весит тонну.
Так вот, стреляли "Ураганами" по Гойскому, а попали в другое чеченское село - Пригородное.
А.Ш.- Какое расстояние между этими селами?
В.И. - Несколько десятков километров.
А.Ш.- Как же так?!
В.И. - А вот так! А с этим селом как раз и было подписано "мирное соглашение". Меня и послали успокоить жителей - сказать, что это, мол, не наши снаряды, что они откуда-то из космоса прилетели. Дали взвод автоматчиков, бронетехнику, я и поехал. Но солдат я оставил на подступах к селу, а сам пошел туда один. Лишь глава администрации села сопровождал меня. На площади меня все окружили, стали претензии предъявлять. Убитых, к счастью, не было, были раненые, скот побит, с десяти домов крыши посрывало. Я посмотрел осколки - "Ураганы" конечно! Я и говорю: "Да, стреляли мы, по ошибке". Сказал, что примем меры, накажем виновных. Попросил у всех жителей написать заявления на имя командующего.
А.Ш.- Это то, что Вам приказали сделать?
В.И. - Нет, установка была - убедить, что это не мы стреляли.
А.Ш.- Но это же совершенно идиотский приказ!
В.И. - Конечно! А я идиотом быть не хотел. Собрал я все объяснительные, успокоил людей. А они мне говорят: "Мы думали, ты нам сказки рассказывать будешь - а ты все признал! Поэтому мы хотим тебе ответить добром на добро". И приводят ко мне солдатика, звали его Александр Магер, из 101-й бригады внутренних войск.
А.Ш.- Еврейская фамилия?
В.И. - Нет, он немец, из Тюменской области. Жители мне и говорят: "Он вчера шел по нашему селу - в одной руке автомат, в другой бутылка водки, - шел, пил, и стрелял! Мы могли бы его закопать - но поскольку ты с нами по-человечески - вот тебе и солдат, и его оружие!" Это был мой первый освобожденный пленный.
А.Ш.- Его никто так и не хватился?
В.И. - Нет. Так бывало очень часто, исчез бы, и все.
Наша армия была совершенно неподготовлена. В начале войны в бой посылали вообще восемнадцатилетних мальчишек, которые даже не прошли учебки, их сегодня призвали, а завтра уже на войну!
А.Ш.- В "учебке" (учебной роте) держат полгода?
В.И. - Да. Но он за эти полгода стрелял часто один - два раза, а были такие, которые вообще не стреляли!
А.Ш.- Чем же солдаты там занимались?
В.И. - Да чем угодно! Строили для начальства! Контрактники были, как правило, тоже подготовлены не лучше. По идее, контрактник - это человек обученный. Но через военкоматы приходили люди, которые 15 - 20 лет назад служили в армии, некоторые вообще в стройбатах, и которые не нашли свое место на гражданке.
И контрактники, и кадровые военные месяцами не получали деньги. Я по пять - шесть месяцев в Чечне не получал оклада.
А.Ш.- А на что же вы жили?
В.И. - Там же кормили бесплатно.
А.Ш.- А семья?
В.И. - Офицеры такие письма получали из дома… Одному из моих офицеров, у него четверо детей, пришло, например, письмо такого содержания: "Папа, ты о нас забыл, забыл, что мы существуем!".
А.Ш.- Спецназ подготовлен лучше?
В.И. - Спецназы бывают разные. Так называемые спецназы МВД вообще ничего из себя не представляли. А части специального назначения Министерства обороны, бывшие в подчинении разведуправления Генштаба, спецназ ГРУ, - да, они были подготовлены, я видел их в действии. Хотя нельзя сказать, что их подготовка была по-настоящему на высоте. Как вообще можно говорить о нормальном состоянии, когда бывали такие случаи, как, например, на нашем участке, где в марте 96 г. сбежало из части 15 человек.
А.Ш.- Перешли к чеченцам?
В.И. - Нет, они просто не выдержали обстановки в части, наркотики и т.п. Они попали все в плен. Нескольких человек чеченцы расстреляли. Остальных удалось-таки вытащить. Но были гораздо более страшные явления. И если они были по отношению к мирному населению, то никого за это не судили. Даже если это было по отношению к своим, то тоже проходило.
Были случаи, когда солдат, умышленно или по неосторожности, убивал…
А.Ш.- местных жителей!?
В.И. - местных жителей - это одно! Убивали и своих, и тоже за это фактически ничего не было! Даже если следствие и вели, то закрывали уголовное дело или давали условно. Даже если офицер по пьянке расстреливал солдат…
В мои обязанности входило, в том числе, вести статистику потерь, поэтому все такие случаи проходили через меня.
Был такой офицер, замкомандира батальона капитан Брежнев, выпив, он решил пойти в столовую, навести порядок. А там солдаты, после уборки лежали и спали. Он стал кричать: "Всем встать, к стенке!". И одного парнишку, Диму Дмитриева из Нижегородской области, он поставил к стене и расстрелял из автомата. Все это дело хотели представить так, будто бы солдат бросился на него с ножом. Но поскольку предварительным следствием занимался я, то я довел все до суда. Ему дали четыре года условно за непреднамеренное убийство.
А.Ш.- Условно - это значит, что если за четыре года он никого не убьет, то все снимается?
В.И. - Да. Более того, он получил повышение. Другой офицер, который служил в Афганистане, потом уволился из армии, а в Чечне восстановился вновь, в первый же день службы застрелил, по неосторожности нажав на спусковой крючок, молодую девушку - санинструктора, причем это произошло на глазах ее матери! Мать фактически сошла с ума, пила…Он тоже получил три года условно, продолжал служить и даже получил повышение.
Вообще, от половины до двух третей, в разных частях немного по-разному, потерь нашего личного состава происходило не от пуль боевиков, а от своих.
Например, вот реальный случай. Солдат напился и решил отомстить чем-то обидевшим его товарищам. Он пошел и забросал свой же блок-пост гранатами. Люди там погибли…
А.Ш.- И что же с ним сделали?
В.И. - Его тоже расстреляли.
А.Ш.- Расстреляли по суду?
В.И. - Да какое! Там же на месте и расстреляли… Или напились контрактники в казарме пьяными. Их посадили в яму, что бы успокоились. А те, кто их охранял, бросили туда гранаты и уничтожили их.
А.Ш.- За что?
В.И. - Тоже по пьянке. И ничего им не было! Сказали, что те сами подорвались.
Или по пьянке опять, все как правило по пьянке происходило, устроили контрактники стрельбу. Пришел офицер, хотел навести порядок. Так они застрелили этого офицера, старшего лейтенанта Казакова, командира роты. Или, допустим, в военном городке действовал комендантский час.
А.Ш.- Для местных жителей?
В.И. - Нет. Это же ВОЕННЫЙ городок. Там только солдаты находятся.
А.Ш.- Комендантский час для своих? Зачем?
В.И. - Нельзя было передвигаться по городку, если только не в наряде. А тут несколько солдат полезли водку искать. Они были мотострелки, 205 бригада, моя. Патрулировали десантники. Одного из моих солдат они убили сразу, второго ранили, он пытался бежать, скатывался раненый со склона, так они его преследовали. А третьего захватили, уложили лицом к земле и расстреляли.
А.Ш.- Десантники эти были пьяными?
В.И. - Нет. Их нашли и должны были судить. Может быть, и судили. Но если они что-то и получили, то долго не просидели - вскоре амнистия была, после войны сразу.
Или вот такой случай. Старший лейтенант Масленников, его полк нашей 205-й бригады находился в г. Шали. Он заболел и приехал на Ханкалу, пригород Грозного, где был госпиталь. Ну, ему дали какие-то таблетки. Он потом пива выпил, высокая температура, - выглядел он, конечно, не лучшим образом. А надо лететь обратно в полк. В Чечне была отдельная авиация у Министерства обороны, и отдельная у МВД. На армейский вертолет он не успел и пошел к стоянке вертолетов внутренних войск. К нему подбежали из охраны: -"Кто такой, что делаешь?". А он: -"Я - офицер!". Он вообще был одним из лучших офицеров, представлен к ордену Мужества, да… Так охрана его скрутила и повела к своему начальнику, полковнику, командиру спецназа внутренних войск. А тот и говорит солдатам, Масленников все слышал: " Обработать его и расстрелять!". Избили его зверски, бросили в четырехметровую яму и стали стрелять около ног. Но он успел через кого-то передать нам, что он там находится. И ночью я поднял шум по всей группировке, до командующего дошел, и таким образом вытащил его оттуда. Он был так избит, что ходить не мог, на руках мы его вынесли. Начали следствие. В армии предварительное дознание ведут сами офицеры, в прокуратуру их материалы передаются лишь для утверждения. Поскольку я занимался следствием, то мне удалось добиться возбуждения уголовного дела. Но начальство свело в конце концов все на нет.
А что касается отношения к местному населению… На Кавказе действовать так, как действовали мы, нельзя. Надо четко различать, где бандиты, а где мирное население.
А в Чечне никакой работы с людьми не проводилось.
А.Ш.- Как российская армия относилась к русским? Лучше, чем к чеченцам?
В.И. - Отношение было такое же. Те же зверства. Я слышал, как офицеры кричали местным русским: "Вы нерусские! Настоящие русские давно уехали, а вы - такие же чеченцы!"
8 июля командующий войсками в Чечне Тихомиров объявил очередной ультиматум боевикам о сдаче оружия, и наши войска вошли в два села: Мархеты и Гехи. Погибло огромное количество жителей. Хотя в Гехах было убито и несколько боевиков - в основном армия уничтожила стариков, женщин и детей!
Во время одной из моих поездок в Грозный, подходит ко мне пожилой человек и говорит: "Я директор третьей школы селения Гехи, я всю жизнь учил детей добру. И вот, после выборов, мы все надеялись, что все будет хорошо, а вошли в село российские войска, пришли ко мне домой и спрашивают: "Мужчины есть?". Я отвечаю: "Только дети!". Но они все равно стали стрелять и тяжело ранили сына и дочь. И вот сейчас у меня нет никакой возможности их лечить, надо отправить куда-то, помоги, если можешь!". Стали подходить и другие жители и рассказывать об этой бойне.
И тогда из помещения центризбиркома в Грозном, где был прямой телефон с Москвой, неподконтрольный армии, я позвонил в "Новую газету" и во «Взгляд» и попросил прислать корреспондентов.
Через несколько дней "Взгляд" показал все это.
Меня сразу вызвал к себе генерал Шаманов, командующий группировкой министерства обороны. Он спросил: "Вот я тебя вчера во "Взгляде" видел…Почему ты самовольно уходишь за пределы гарнизона?" - он ведь не мог прямо спросить: - "Почему ты рассказал об убийстве гражданских лиц?". А я ему отвечаю спокойно: "Потому что я так решил! Поехать туда и показать!".
И после того, как я ответил таким образом, Шаманов говорит мне :"Я ПОСАЖУ ТЕБЯ В ЯМУ И ЗАКОПАЮ !!!" - и выгоняет из кабинета.
Но тут меня догоняют, и зовут к заместителю Шаманова Владимиру Ивановичу Сидоренко.
И он говорит мне: "Слава! Тебе надо срочно отсюда уехать! Причем прямо сегодня! Уезжай на аэропорт Северный (там находился штаб бригады). Речь идет о твоей жизни! Дан приказ тебя физически ликвидировать! Что бы самое позднее завтра, завтра утром тебя здесь не было!". И когда вечером он увидел меня в столовой, он подбежал ко мне и говорит: "Я же тебе сказал! Иди немедленно в свою комнату, в офицерское общежитие, тебе принесут туда еду. Тебя же убьют! Тебя просто уничтожат!".
После войны мне и другие люди подтвердили, что был отдан такой приказ армейской разведке о моей ликвидации.
А.Ш.- А почему на Северном было безопаснее?
В.И. - На Северном находился штаб бригады, и прокуратура, а заставить следователей ехать на Ханкалу, случись что, было невозможно.
А.Ш.- И Вы, конечно, сразу уехали?
В.И. - Я еще неделю пробыл на Ханкале, пока мне мое командование не приказало вернуться на Северный.
Я чувствовал, что они меня очень боятся, думают, что за мной кто-то стоит, не может простой майор так нагло себя вести!
А.Ш.- А действительно, кто стоял за Вами?
В.И. - Никто не стоял, вообще никто не стоял! Но они-то считали, что все это непросто, выступает по телевидению, в газетах пишет, все его узнают, - не может это быть просто так! И тому человеку, который будет выполнять приказ о моем убийстве, надо тоже объяснить, что он сам в безопасности. Я знал, что мне нельзя их боятся, что только они почувствуют, что я их боюсь, как это и произойдет! Кроме того, я не уезжал на Северный, поскольку должен был выполнить одну задачу.
Месяцев за шесть до того, в феврале 1996 г., до комендатуры в Ханкале добралась одна девушка, Аня ее звали, двадцати лет. Отец ее был чеченец, мать русская, родители были в разводе, мать жила в Кизляре. Ее воспитывала бабушка-чеченка (но выглядела она как русская). Когда началась война, бабушку убили, дом сгорел и ее просто поймали солдаты на улице, изнасиловали и потом в течение месяцев шести держали на блок-постах, насиловал и издевались все подряд - и десантники, и эмведешники, и омоновцы.. Документы у нее тоже сгорели, одежды нормальной не было - но в конце концов она смогла убежать и добраться до комендатуры. Я об этом случае только слышал, не видел ее. И вдруг обращается ко мне мой друг, один из старших офицеров бригады, и говорит: "Слушай, помоги! Помнишь тот случай с девушкой?". Оказывается, он просто забрал ее к себе, и она жила у него в личном вагончике, в военгородке. И вот она забеременела от него. Он говорит мне:" Я хочу отправить ее к матери, но документов у нее нет вообще. У тебя связи среди чеченцев, сделай ей документы!". К тому времени он заболел и должен был ехать домой в отпуск, и оставил ее на меня. Для паспорта нужна ведь фотография, но из одежды у нее была лишь камуфляжная форма. Я сел на бэтээр и повез ее в город.
А.Ш.- Но он ведь мог раздобыть нормальную одежду! Или просто не хотел, что бы она сбежала?
В.И. - Ну, не знаю. Во всяком случае, его уже не было, а в камуфляже ведь на паспорт не сфотографируешься. Я остановил на улице какую-то женщину и говорю: "Так и так! У девушки нет гражданской одежды, не могли бы вы пройти в ателье и поменяться с ней?". Первая женщина, к которой я обратился, убежала сразу, но потом какая-то все-таки согласилась. Затем я поехал к Солтану Сатуеву, начальнику РУВД Октябрьского района Грозного, завгаевцу, и говорю: "Сделай паспорт!".
А.Ш.- Это стоило больших денег?
В.И. - Они действительно продавали нелегально паспорта, но мне сделали бесплатно. В дальнейшем этому Сатуеву во время августовских боевых действий я помог оружием и патронами.
А.Ш.- За кого он воевал?
В.И. - За наших, но патронов у них не хватало. Потом через своих людей я вывез ее за пределы Чечни.
А вскоре события развернулись так, что о моей ликвидации вообще все забыли: 6 августа 1996 года боевики вошли в Грозный.
А.Ш.- Как им удалось захватить город?
В.И. - Да от расхлябанности нашей! Грозный контролировали войска Министерства Внутренних дел. Но они были организованы перед самой войной.
А.Ш.- Но ведь Внутренние войска были всегда!
В.И. - Это были конвойники. А тут их заставляли принимать участие в операциях. А их офицеры даже бэтээры в училище не изучали. ОМОНы туда посылали - дверь те, допустим, знали как вышибить, но вот воевать с регулярной армией, которая фактически была у чеченцев, они не могли. Войска министерства обороны, 205 бригада, держали лишь два аэропорта - Северный, основной гражданский аэропорт, и Ханкала - бывший аэропорт ДОСААФ, который был у Дудаева военным. За город отвечала 101 бригада внутренних войск, но ситуацией она не владела. Да и координации между МВД и МО не было никакой - никто никому не мог ничего приказать.
И вот боевики вошли в Грозный. И выяснилось, что офицеры, пробывшие в городе год и три месяца, его совершенно не знают, не знают даже куда идти и вести солдат! Много техники и людей из-за этого погибло.
Мне приказали идти с разведротой в Старопромысловский район Грозного, где находилось республиканское ГАИ, держать там оборону и не допустить боевиков из центра города, который они захватили, к аэропорту Северный.
Мы расположились на позиции, нас бьют, мы стреляем… Я говорю и.о. командира батальона Ильину (комбата у нас до того убили): "Слушай, у нас задача - не допустить боевиков сюда. У нас такое вооружение - и танк, и гранатометы, и бэтээры, и БМП - боевики на нас не пойдут - они люди с головой. Если и пойдут - мы им ответим! Не надо нам, как некоторые предлагают, лезть вперед, снайперов снимать!". Он послушал меня. И за четыре дня мы не понесли никаких потерь. Среди нас еще были чеченцы - милиционеры из ГАИ, человек 200. Командир их - Лева Магомадов, полковник, сейчас он в Москве в ГАИ работает. Он боялся всех - и боевиков и российских. Наши его, и всех его милиционеров, за человека не считают. Он узнал меня и говорит: "Ночуй у нас и будь с нами, что бы ваши нас не уничтожили!". И я так и ночевал в его кабинете.
А потом Ильина сменил новый комбат Касатуров. И вот вечером я вдруг смотрю - пошли бэтээры на боевиков - по открытому полю! Я бросился их остановить - поздно уже! Потеряли три-четыре человека и отступили. На следующий день пошли за убитыми - и еще три-четыре человека погибли. Там такое открытое поле - по нему только долби и долби! Надо было зарыться и сидеть - а не лезть под пули.
А.Ш.- А Касатуров тоже шел в атаку, или сидел в штабе?
В.И. - Шел со всеми, впереди не шел, правда, давал команды.
А.Ш.- То есть, его тоже могли убить! Зачем же он отдал такой приказ? Он что, идиот? В.И. - Нет, он не идиот, просто они чувствовали свою силу, панического настроения у них не было. В отношении боевого духа они молодцы, только глупо не надо действовать!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments