| (без темы) |
[Сент. 23, 2004|01:48 pm] |
|
Сумасшедшие конспирологи называет американские власти ZOG - Zionist Occupation Govermеnt. Предлагаю шароновскую клику назвать AZOG - Anti-zionist Occupation Goverment, Антисионистское Оккупационное Правительство. |
|
|
| (без темы) |
[Сент. 23, 2004|04:41 pm] |
День искупления
Обращение Международного Гиперсионистского Движения "Беад Арцейну" ("За Родину!") к мировому еврейству, а также всем защитникам цивилизации, в связи с приближением Судного Дня.
У еврейского народа было два великих праздника - 15 ава и Йом-Кипур.
В массе своей народ уже забыл, что такое 15 ава, и постепенно забывает о величии и ужасе Йом-Кипура, дня, когда Всевышний выносит Свой окончательный приговор всему сущему.
Грехи, совершенные евреями за прошедший год, неисчислимы. Возможно, они уже гораздо серьезнее тех, за который наш народ был брошен в топку Катастрофы, серьезнее даже тех, что ввергли нас в пучину двухтысячелетнего изгнания. Один парад извращенцев, проведенный именно в Святом Городе с разрешения ультраортодоксального мэра Луполянского, может быть смыт потоками крови. А чего стоят безумные планы правящего Израилем AZOG (антисионистского оккупационного правительства) по отдаче части Святой Земли людоедам-фанатикам?
Международное Гиперсионистское Движение "Беад Арцейну" ("За Родину!") обращается ко всем евреям, где бы они ни находились, ко всем, кому дорога ценность Святой Земли, к последним защитникам цивилизации:
- Просите у Господа искупления грехов ваших, и тяжких прегрешений всего народа Израиля.
Ибо если Всевышний не смилостивится над нами, то расплатой за мерзости, творимые еврейскими самоненавистниками, предателями и трусами станет такая Катастрофа, которой еще не знал Мир.
Мы не желаем вам легкого поста. Мы желаем, чтобы ваши мучения от голода и жажды в Судный День искупили страшные грехи еврейского народа.
Секретариат Международного Гиперсионистского Движения "Беад Арцейну" ("За Родину!")
|
|
|
| мы с Ним давно компаньоны |
[Сент. 23, 2004|08:45 pm] |
"...И приюти ее в высотах, где обитают святые и чистые, — светлые, как сияние небес...".
Хорошие у нас есть молитвы. Но другая была странная, даже бессмысленная, где нет ни слова об утрате, а есть только безропотная хвала обидчику-Богу. Слушая, как бормочет ее не то Самойло, не то Игнац Альбертович, я кусал губы от бешенства и думал про себя:
— Камнем бы я запустил в тебя, Господи, если бы ты не запрятался так далеко.
С кладбища я ехал на извозчике с Абрамом Моисеевичем;
На другой день, или третий, я пошел к старикам. К Анне Михайловне меня не пустила деловитая сестра, приглашенная из частной лечебницы; а Игнац Альбертович сидел, как полагается, на полу в гостиной, небритый по траурному уставу, и читал по уставу книгу Иова, из толстой Библии с русским переводом. Принял меня спокойно, говорил тихо; не о Марусе, а главным образом об Иове.
— Замечательная книга. Конечно, только теперь ее понимаешь, как следует. Главное в ней — это вот какой вопрос: если так случилось, что делать человеку — бунтовать, звать Бога на суд чести, или вытянуться по-солдатски в струнку, руки по швам, или под козырек, и гаркнуть на весь мир: рады стараться, ваше высокоблагородие! И вопрос, по моему, тут разобран не с точки зрения справедливости или кривды, .а совсем иначе: с точки зрения гордости. Человеческой гордости, Иова (он, конечно, произносил "Йова"), моей и вашей. Понимаете: что гордее — объявить восстание или под козырек? Как вы думаете?
Никак я, конечно, не "думал", никогда не читал Иова; ничего не ответил, он ответил сам:
— И вот здесь выходит так: гордее — под козырек. Почему? Потому что ведь так: если ты бунтуешься — значит, вышла бессмыслица, вроде как проехал биндюг с навозом и раздавил ни за что, ни про что улитку или таракашку; значит, все твое страдание — так себе, случайная ерунда, и ты сам таракашка.
Я начал понимать и стал больше вслушиваться, и вспомнил, что когда то мне эти люди с зерновой биржи и вправду казались большими жизнеиспытателями, и школа "делов" большою
школой.
— Но если только "Йов" нашел в себе силу гаркнуть "рады стараться" (только это очень трудно; очень трудно) — тогда совсем другое дело. Тогда, значит, все идет по плану, никакого случайного биндюга не было. Все по плану: было сотворение мира, был потоп, ну, и разрушение храма, крестовые походы, Ермак завоевал Сибирь, Бастилия и так далее, вся история, и в том числе несчастье в доме у господина Иова. Не биндюг, значит, а по плану; тоже нота в большой опере — не такая важная нота, как Наполеон, но тоже нота, нарочно вписанная тем же самым Верди. Значит, вовсе ты не улитка, а ты — мученик оперы, без тебя хор был бы неполный; ты персона, сотрудник этого самого Господа; отдаешь честь под козырек не только ему, но и себе, т. е. не все это здесь этими словами написано, но весь спор идет именно об этом. Замечательная книга.
Помолчав, он заговорил именно о той молитве, которая меня на кладбище разозлила:
— Вот возьмите этот самый Кадиш — заупокойная молитва, самая главная, на всех поминках ее говорят, и по нашему закону никакой другой не нужно. А содержание — "Да возвеличится и да будет свято имя божие" и больше ничего. Не только о покойнице ничего, но просто никакого намека на все происшествие; ну хотя бы "покоряюсь Твоей воле" — даже этого нет. Вообще, если хотите, дурацкий набор слов: "благословляю, прославляю, превозношу" — еще что то пять комплиментов того же сорта: совсем похоже, как "Бейреш" — Борис Маврикиевич, знаете — писал Анне Михайловне из Италии: "дражайшая, любезнейшая, пресловутая Анюточка...". Кажется, будь у Господа желудок, его бы стошнило от таких книксенов. А на самом деле вовсе не чепуха: это он нарочно, это он черта дразнит.
— Кто "он", почему черта?
— Он — кто сочинил молитву: рабби Акива, если верно помню; как раз очень умный человек. Рассуждал при этом так: вот, стряслась беда, стоит этакий осиротелый второй гильдии купец перед ямой, все пропало и больше незачем жить. Стоит перед ямой и мысленно предъявляет Богу счег за потраву и убытки; такой сердитый стоит — вот-вот подымет оба кулака и начнет ругаться, прямо в небо. А за соседним памятником сидит на корточках Сатана и ждет именно этого: чтобы начал ругаться. Чтобы признал, открыто и раз навсегда: ты, Господи, извини за выражение, просто самодур и хам, и еще бессердечный в придачу, убирайся вон, знать тебя не хочу! Сатана только этого и ждет: как только дождется — сейчас снимет копию, полетит в рай и доложит Богу: "ну что, получил в ухо? И еще от кого: от еврея — от твоего собственного уполномоченного и прокуриста! Подавай в отставку, старик: теперь я директор". Вот чего ждет Сатана; и тот второгильдейский купец, стоя над могилой, это все чувствует. Чувствует и спрашивает себя: неужели так-таки и порадовать Сатану? сделать черта на свете хозяином? Нет, уж это извините. Я ему покажу. — И тут он, понимаете, начинает ставить Господу пятерки с плюсом, одну за другою; без всякого смысла — на что смысл? лишь бы черта обидеть, унизить, уничтожить до конца. Иными словами: ты, Сатана, не вмешивайся. Какие у меня там с Богом счеты — это наше дело, мы с Ним давно компаньоны, как-нибудь поладим; а ты не суйся. — Та же мысль, понимаете, что у "Йова": еврей с Богом компаньоны |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
avrom